Вперед в прошлое 6 - Денис Ратманов

вышли на улицу. — Ну, мои двадцать процентов наценки — с детали, еще ж Шевкет Эдемович свое накидывает. А за ремонт что там… пять-пятнадцать тысяч…

— Обычно цена ремонта примерно равна цене детали, — объяснил я. — Не веришь?

Он мотнул головой.

— Тридцать пять долларов⁈

— Не веришь, давай завтра после торговли поспрашиваем.

Улыбнувшись, Каналья пожал мою руку.

— Договорились.

Глава 14

Грустный праздник

Вчера на базе был день обновлений: я за три тысячи выкупил у физрука старые списанные маты — где по шву разошедшиеся, где выпотрошенные и растрескавшиеся, вечером мы с парнями их притащили, а девочки занялись рукоделием: принялись зашивать повреждения. Всего матов было четыре: коричневые, дерматиновые, а внутри поролон. За час управились, и зал преобразился. Теперь у нас все по-серьезному.

А еще Борис в коридоре огромными буквами написал: «Воля и разум». Осталось разжиться боксерскими перчатками в нужном количестве, грушами и «лапами». Потому я поставил нашим задачу: если найдут что-то приемлемое бэушное, покупать.

Пятницу мы единогласно выбрали днем без знаний — надо же когда-то отдыхать от учебы и разгружать мозг. Только в пятницу Илья приносил приставку в три дня, и мы по очереди играли до шести вечера. Точнее это друзья играли, мне из-за памяти взрослого о DOOM, WOW, Aion, Lineage или Warface нынешние игры казались тетрисом. Так что сегодня друзья не очень-то и заметили мое отсутствие, а может, и порадовались, что в очередь на игру меньше народа.

С просмотра гаражей на базу я приехал без пятнадцати шесть и заметил, что новенькие, Рая и Инна, уже были на месте, смотрели, как остальные играют. Мазохистки, что ли? Или просто въелось в мозг, что напросившийся в ученики к великому мастеру должен быть готов претерпевать трудности и унижения, и они решили терпеть?

Аж жалко их стало.

Сейчас играла Гаечка. Эмоционально играла, подпрыгивая на диване вместе с Марио в телевизоре и отвешивая ругательные реплики, вызывающие взрывы хохота.

— Ах ты черепелла сраная! На тебе. Заклевать, да? Получи фашист… расплату! Е-е-е! Отведай же каблука усатого!

Первой меня заметила Алиса, крикнула:

— Шухер! Босс пришел!

Все повернули головы, Гаечка тоже отвлеклась и, судя по звуку, Марио потерпел неудачу. Выругавшись, она распласталась на диване, но забыла, что там Димоны, и протянулась у них на коленях. Парни оцепенели, поджав руки, как тираннозавры — лапки. Гаечка сократилась, как гусеница на сковородке, и вскочила с криком:

— Пашка!

Не было только Рама — он помогал на рынке, и Памфилова — неизвестно почему, может, еще подтянется, у него есть десять минут. Только подумал о нем — и вот он, вошел, поздоровался и сразу — к Инне. Илья проводил его злобным взглядом, он стеснялся демонстрировать свои чувства.

— Привет, Денис! — типа обрадовалась Инна, но от внимательных глаз не ускользнет льдистое равнодушие в глубине ее зрачков.

Зря тревожишься, друг.

Кабанов смотрел на Инну, как орел с ветки — на кролика, ждал момент, чтобы спикировать, улучив момент. Точнее, он воображал себя орлом, на деле же добычей был он. Нет, Инна не хищная в прямом смысле слова, она — росянка. Как не употребить то, что само лезет в рот?

— Вы как, живые после тренировки? Сможете заниматься? — спросил я у девчонок скорее из вежливости.

В среду они пришли на негнущихся ногах, примерно такая походка у робота Три-пи-о из «Звездных войн». Сегодня им должно быть еще несладко.

— Порядок! — Рая показала «класс».

Инна улыбнулась, да так, что все стало ясно: как мне тяжело, о, ужас, но я держусь! Памфилов изобразил пионера, который всегда готов, и тут в зал вбежал Рамиль, огляделся и спросил:

— Не опоздал, не?

— Нет, — ответил я.

— Скажешь? — спросил Димон Минаев у Рамиля что-то непонятное.

Рам хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Все уставились на него.

— Стульчик принести? — сыронизировала Гаечка. — Ну, ты ж речь толкать собрался.

Рам колкость проигнорировал и проговорил:

— Братья, короче… И сестры. Я это. На турнир записался.

— Какой такой турнир? — не поняла Рая Лихолетова. — Рыцарский?

Я вспомнил объявление на школьном стенде о турнире по боксу среди юношей, и Рам подтвердил мою догадку:

— Бокс. Записался у физрука. Он говорит, с нашей школы только я, один шестиклассник и одиннадцатиклассник. Мож, еще кто хочет? — Он посмотрел на меня. — Павел, например. Порвешь всех.

«И тебя, дурачок», — подумал я и мотнул головой.

— Не хочу, дел много.

— Зато я хочу! — Гаечка подняла руку и аж затанцевала на месте.

— Там только для парней? — спросил Илья.

— Да, — кивнул я. — Ну что, начинаем?

— Натаскаешь меня? Покажешь че-нить эдакое? — взмолился Рам. — Я с предками поссорился, чтобы не пропустить тренировку.

— Я так себе ударник, — развел руками я. — Но постараюсь.

Илья включил «Арию». Наши пошли строиться, Рая и Инна — с обреченными лицами. Казалось, они в шаге от слива. Занимались они без огонька, но и не показывая своим видом «когда ж это кончится».

После физухи еще днем я планировал поработать в партере, но Рамиль внес коррективы, и мы отрабатывали ударную технику, в пару с ним я поставил Илью, а сам контролировал новеньких. Денчик бил, как баба. Инна — боялась бить и скорее шлепала. Зато Рая перла танком, компенсируя неумелость грубой силой, которой в ней было немерено.

К концу тренировки пришел Борис, поотжимался, поприседал, и время вышло. Ян пробежал самолетиком по залу, упал на диван и схватил джойстик:

— Играть! Моя очередь!

Все облепили диван. Инна с Раей решили уйти, чтобы не соблазняться и не расстраиваться.

— Я вас провожу! — дождался момента орел-Кабанов и подошел к девочкам.

— Тебе чего уходить? — остановил его Памфилов. — Скоро твоя очередь, уж лучше я.

Илья смотрел на Инну с тоской и щенячьей преданностью, а Инна, разбрасывая направо и налево взгляды-крючочки, косилась на меня. «Чем меньше женщину мы любим», выходит, и на девочках работает. Гаечка и Алиса вели себя так, как будто новеньких девчонок нет вовсе.

— Идите вместе, че уж там, — проговорила Гаечка и не удержалась от колкости: — Инна с Денисом, Рая — с Сашей.

Кабанова аж передернуло. Хотелось бы знать, что думает Рая в такие моменты? Не тошно ли ей быть подругой-прилипалой,