Апофеоз, или Зарисовки на руинах моего сознания (Экзорцизм - 2) - Филип Фармер

- Если ты намекаешь на строение тела, автономизацию, как я называю это, и живущего во мне ога, то ответ отрицательный. Я уникальна. Кстати, я относительно молода. Вновь материализовалась в 1562 году, погибла в 1431 году нашей эры, как сейчас принято вести отсчет. Живущий во мне ог умер в 1440 году. У меня не было лучшего друга ни среди соплеменников, ни среди людей.

- Так эта тварь когда-то носила человеческую оболочку?

- Да. Видишь ли, когда нам удалось материализоваться снова в 1562 году, мы перестроили тела в их нынешнем виде. Такие вещи для огов возможны, до определенных пределов, конечно. Приходится считаться с законами природы. Но с нашими невероятными знаниями получаешь возможность делать с материей то, что вам, землянам, и в голову не придет. Мы часто говорили о таком симбиозе, видели в нем возможность удэоить интенсивность любовных игр. Поэтому материализовались в нынешнем виде. Правда, при этом допустили одну ошибку. Вернее, ее допустила я. Я почему-то думала, что, если смогу разделить себя на автономные части, они тоже познают любовь, то есть, я хочу сказать, оргазм, и будут передавать ощущения друг другу. В общем, моя идея не сработала.

Говорит Вивьен правду или лжет? Сказанное казалось чем-то уж совершенно фантастическим. Возможно ли, чтобы кто-то сам совершил с собой такое! Разве не правдоподобней предположить, что сразу после материализации Вивьен и ее дружка поймали токи. Потом враги превратили их в то, что они сейчас собой представляют.

Трудно понять, для чего они это сделали, но все-таки садистская шутка с пленными - более правдоподобный вариант, чем ее объяснение.

- В пятнадцатом веке нам пришлось пройти через страшные испытания, продолжала она. - Его повесили и сожгли, а я сгорела на костре.

- Значит, ты была ведьмой? Тогда все умерщвленные в средние века колдуньи и в самом деле виновны?

- О нет! Не могу назвать себя невиновной, но ведьмой я не была. По крайней мере, в том смысле, как это понимали мои палачи. Меня ведь сжег один англичанин. Ты знаешь?

- Нет. А кем ты была? Известной личностью? Я мог где-нибудь читать о тебе?

- Думаю, да. Меня звали Жанна д'Арк. А того, кто живет в моем лоне Жиль де Ре.

ГЛАВА 19

После ухода огов Чайлд прилег на кровать. Сибил проснулась в самом конце их беседы, поэтому он пересказал ей содержание разговора.

Выслушав Геральда, Сибил заметила:

- Я всегда считала, что Жанну д'Арк англичане отправили на костер по ложному обвинению. Ее ведь потом оправдали, правда? Жанну осудила Церковь; она же, в лице святых отцов, сняла обвинение, а потом объявила "ведьму" праведницей. Думаю, все дело в том, что наша Вивьен стала для французов национальной героиней.

- А я не понимаю, что надо было Вивьен... то есть Жанне? С какой стати огу пытаться спасти Францию от завоевателей-англичан?

- Возможно, ради собственных интересов. Кто знает, что она собиралась делать после того, как передаст бразды правления королю-французу? Не исключено, что Вивьен хотела позднее занять его место или использовать как марионетку и получить фактическую власть над страной. А может, даже намеревалась изгнать англичан, а потом вторгнуться в Британию и снова объединить две державы. Я не спрашивал, чего они с Жилем де Ре добивались тогда. Что ж, при случае надо поинтересоваться. А сейчас я еще не пришел в себя от того, что услышал.

- А кто такой этот Жиль де Ре, Чайлд?

- Военачальник; один из самых искусных и храбрых воинов Франции. А еще дичайший садист, психопат с гомосексуальными пристрастиями, который заманивал в свой замок, похищал, а затем пытал, калечил и убивал во славу Сатаны сотни детей. Мальчиков и, по-моему, девочек. В те дни член королевской семьи или представитель знати мог позволить себе многое, не опасаясь возмездия, но этот зашел слишком далеко даже для своего кровавого времени. Его обвинили в колдовстве, ритуальных убийствах и других .страшных преступлениях, включая, по-моему, содомию. Жиля де Ре приговорили к смерти, и совершенно правильно! Мало найдется диких изуверов, подобных ему. По сравнению с нашей змейкой Джек Потрошитель кажется старым добрым чудаком!

Сибил содрогнулась, но промолчала. Чайлд поднялся с кровати и начал раздеваться. Сибил удивленно следила за ним.

- Снимай с себя все, - сказал он.

- Зачем?

- Хочу заняться с тобой любовью. Что тут странного?

- После прошлой ночи-странно... - неуверенно начала она и стала медленно расстегивать блузку. Потом остановилась: - Разве ты не должен поберечь себя для нынешнего вечера?

- Давай-ка я тебе помогу. - Чайлд подошел и сам стал возиться с пуговицами. - Верно. Но то, что хотят они, вовсе не всегда совпадает с моими желаниями. И еще: если я приду совершенно выжатым, что им останется делать?

- Нет-нет! Не надо им перечить!

- Ты на чьей стороне, Сибил?

- Ну конечно, на твоей! На чьей же еще! Но мне не хочется, чтобы они злились на тебя. И на меня!

- Скажешь, что я овладел твоей волей. - Чайлд усмехнулся. - И не только волей!

- Ох, надо бы отказаться... - произнесла она медленно, не отрывая глаз от увеличивающегося члена.

- Ну давай! Прикоснись к нему!

- Я же не ог, - отозвалась она. - Но если ты хочешь...

Он снял с Сибил блузку, расстегнул бюстгальтер, обнажив полные красивые груди, еще не начавшие отвисать. Чайлд прикоснулся губами к соскам; они набухли.

Тогда он принялся лизать упругие комочки плоти.

Она стояла, прижавшись к Геральду, слегка выгнув спину, и бессильно стонала. Потом стала нежно гладить пенис. От этой ласки разбухшая плоть поднялась, головка увеличилась.

Оторвавшись от напряженной груди бывшей жены, Чайлд заставил ее отступить к кровати и осторожно опрокинул на спину. Стянул юбку, трусики, примостился между стройных ног. Пушистый треугольник внизу живота намок от выделившейся влаги: Сибил всегда быстро возбуждалась.

Чайлд провел языком вдоль раздутых влажных губ, просунул его в щель и начал водить вверх и вниз, то и дело прижимая к разбухшей кнопочке клитора. Наконец стал энергично лизать его, ввел два пальца в податливую пЛоть и стал двигать ими. Сначала медленно и осторожно, затем все быстрее и быстрее.

Сибил содрогнулась, вцепилась в волосы Чайлда, из ее горла вырвался полустон-полукрик.

Отдохнув, он поднялся, переместился выше, пока пенис не оказался вблизи полуоткрытых губ. Он осторожно, но властно наклонил ее голову.

Головка твердого как камень фаллоса налилась кровью; натянутая кожица, казалось, вот-вот не выдержит и лопнет. На упругой колонне плоти, словно канаты, выступили вены.

Сибил водила языком по напрягшимся шарикам яичек, щекоча пальцем упругое колечко ануса, введя его наполовину внутрь. Жаркая влажная печь рта, трепетные прикосновения к чувствительной плоти, приятное распирающее чувство и тепло... Чайлд застонал.