Отсвет мрака (Сборник) - Евгений Филенко

Мы поднимаемся из подвала. Вплотную к выходу подогнан элкар. Обычный «Руссо-Фиат», какие во множестве мотаются по воздушным эшелонам Гигаполиса. На заднем сиденье, почти друг на дружке, сидят четверо «кайманов», мал мала меньше. В бурых своих комбинезонах, в черных масках с прорезями для глаз. Еще один — вместо водителя. Я плюхаюсь рядом, и элкар кренится на правый борт.

— Парни, это Малыш, — негромко представляет меня Таран.

Сзади доносится невнятный смешок.

Затем Таран рыбкой ныряет на заднее сиденье — любопытно знать, как он туда вписывается! — и элкар взлетает.

Мы уходим все дальше от «Национала», как будто происходящее нас не касается. Когда отель скрывается из виду, растворяясь на фоне свинцового неба, машина закладывает вираж и ложится на обратный курс в самом низком из пассажирских эшелонов.

Меня слегка колотит. Это легкий мандраж перед боевой операцией, почти забытый. Давно я не волновался. Пожалуй, с тех пор, как вернулся в Гигаполис. Сшибки с мелкой тюлькой, преследования нарушителей правил воздушного движения, даже недавняя перестрелка в «Инниксе» — не в счет. Здесь кое-что другое…

За нами увязывается патруль, орет в динамик на всю улицу, приказывая убираться ко всем хренам из опасной зоны. Все мотивировано: мы же идиоты, поддатая компания сумасбродов, которым море по колено, ни о каких террористах слыхом не слыхивали, с понедельника пьем… Не долетая метров пятидесяти до «Националя» патруль отстает.

Под нами крыша отеля.

9. ИЦДИРА ФЛАВИЦКАЯ

— Он здесь, — говорит Змеев.

Я и сама вижу. Вот она, схемочка на экране. Даже две.

— Кто второй? — спрашивает Змеев.

— Дина Кунцева. Она же Филифьонка.

— Зомби что, ее тут имеет?

— Она работает в Салоне.

Открываю дверцу элкара, чтобы выскочить на влажные плиты тротуара.

— Постой, — говорит Змеев.

Через плечо вижу, как он отбивает на сенсорах своей фонор-карты личный код Сполоха.

— Послушай, Змей, ты кого пасешь — Зомби или меня?

— Тебя, — говорит он чистосердечно. — А Зонненбранда пасешь ты… Шеф, Индира нашла Зомби.

— Слава аллаху, — ворчит Сполох. — Оцепите Салон. Как только Индира его спугнет, берите прямо на улице.

— Позволить ему вызвать адвоката?

— Нет. Начнет наезжать — в рыло, — здоровенный «пастух» на заднем сиденье гулко хмыкает в кулак. — Сначала я его допрошу. Потом извинюсь, и пусть делает что хочет.

— Сережа, — встреваю я. — Если ты нынче такой Разнузданный, так, может быть, вломимся в Салон всеми силами и повяжем его в лежбище?

— Во-первых, мы будем искать его до морковкина заговенья. Пока он не уйдет через какую-нибудь крипту[15]… Во-вторых, компенсация Салону материального ущерба в размере упущенной выгоды составит полугодовой бюджет округа. А в-третьих, чего я тебе это объясняю?

— Ну, тогда я пошла.

— Постой, — снова придерживает меня Змеев.

Он протягивает мне простенький кулон на цепочке из белого металла: нехитрая имитация тайваньского «кошачьего глаза», светлая полоса на иззелена-черном камне.

— Мне такое не идет!

— Зато нам идет. Носи с гордостью. Через эту безделушку мы будем транслировать тебе пеленг на Зонненбранда. Горячо — холодно. И ты, в свою очередь, не оставишь нас в неведении.

Хотя это и не гармонирует с моим нарядом, все же придется согласиться. В конце концов, серая мышка по имени Марина А., чью роль я нынче исполняю, и не должна быть обременена изысканным вкусом.

— Будь по-твоему, Змей. Если не вернусь, прошу считать меня жидомасонкой…

Едва только каблуки моих стоптанных туфелек касаются тротуара, как элкар Змеева отваливает. На то он и такси, чтобы не спать на стоянках… Некоторое время разглядываю плоское, похожее на раковину морского гребешка, здание Салона. Мысленно привязываю его к той схеме всех его внутренностей, что буквально въелась в мой мозг после гипнопедии. Парадный вход- один. Хозяйственный подъезд отчего-то сбоку, а не сзади, как принято. Выход из северной крипты, проложенной лет пять назад, скрыт в поганом подвале жилого дома в двух кварталах отсюда. Есть и западная крипта, и восточная. Они обрываются еще дальше, и возле каждой обустроено недреманное око Змеева. Об остальных деталях скрытой планировки Салона, предположительно возникших за последние годы, нам пока неизвестно.

Серая мышка Марина А. робко приближается к этому рассаднику порока.

Вот она уже и внутри. Стоит посреди прекрасного вестибюля, сплошь обставленного изысканнейшей икебаной. Будто неприкаянная душа. Которой вдруг захотелось воспарить… Блуждает по роскошным интерьерам подслеповатыми глазенками.

К ней приближается Дама В Черном, подлинная Дама Треф. Струящийся по царственным плечам бархат, взбитые искрящиеся волосы, огромные магнетизирующие глаза… «Ах, как я хотела бы стать такой же!..» — следует, по всей очевидности, сейчас подумать серой мышке.

Я делаю вид, что именно так и думаю. И даже приоткрываю тусклые губенки в тихом восторге.

— Наконец-то вы пришли к нам! — произносит Дама Треф звучным, грудным голосом. — Это нужно было сделать уже давно. Пойдемте, дитя мое…

Она берет меня под локоток и увлекает в беломраморные коридоры, под сводами которых порхают едва различимые звуки клавесина. Через каждые десять шагов в стены встроены зеркала, и я имею сомнительное удовольствие сравнивать свою мышиную рожицу с фантастической статью моей проводницы. Безусловно, это сделано с умыслом. Мол, узри свое убожество и возжелай преображения. Воспари душой…

На библиотекаршу Инну С. это должно было действовать, как паровой молот. И на детского врача Марию В. тоже.

С некоторым недоумением обнаруживаю, что и старший инспектор криминальной службы Индира Ф. тоже не может полагать себя совершенно безразличной…

— Вы забудете себя, — воркует Дама Треф. — Вы станете иной. У нас все становятся иными. Сюда входят слабые, надломленные сердцем. А покидают нас богини, царицы. И это происходит неизбежно, мы не знаем неудач.

Дьявольщина, какая же серая мышка не желает стать богиней?! И я тоже этого желаю.

В конце коридора на невысоком диванчике сидит, грациозно перекрестив изумительные длинные ноги, еще одна дама. На сей раз — Дама В Алом, Дама Пик. Моя спутница не может сравниться с нею в совершенстве и покорно уступает пальму первенства.

Не вставая, Дама Пик простирает ко мне длань, на ее лице, лице властительницы миров, вспыхивает улыбка, от которой в Салоне становится ощутимо светлее. И я, слабая, безвольная, напрочь позабывшая, кем зовусь на самом деле, готова уже пасть к ее ногам… Но вместо этого вкладываю мою уродливую, костлявую ладошку в эти античные пальцы и неловко умащиваю свой тощий зад на свободном участке диванчика.