Сезон бойни - Дэвид Герролд

Я вздохнул. Громко.

– А что, если на той стороне – зубы? – заметил Зигель. – Я становлюсь голубым.

– А мне это больше напоминает задний проход, – сухо добавила Марано.

– Ну как же, у тебя ведь больший опыт общения с жо-пами, чем у всех нас.

– Со своей я общаюсь каждый день, – огрызнулась Марано.

– А у вас как с анальным общением, капитан?

– Это скорее по части Данненфелзера.

– Никто не захватил вазелин?

– Я же просил вас, ребята, не заводиться, – спокойно сказал я. Но эта битва была уже проиграна.

– О, полный вперед, капитан. – Это снова Марано. – Когда еще мы получим такую возможность?

Я задумчиво почесал щеку, прикидывая и отвергая возможные варианты.

– Нам еще надо поработать. Давайте отложим шутки на потом, договорились?

Марано фыркнула, Зигель вздохнул, еще парочка хрюкнула. Это было максимально возможное с их стороны выражение согласия.

– Отлично. – Я пустил тигра вперед. – Давайте протиснемся туда.

– Будь нежен, – шепнула Уиллиг. Абсолютно бесстрастно.

Большинство сумели подавить смех. Я почувствовал, что краснею. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не взорваться. Я позволил себе только шумно выдохнуть и потихоньку направил тигра в самый центр мясистого сфинктера. Тот сначала сопротивлялся, потом вдруг поддался, и тигр мягко проскользнул внутрь.

– Зря боялся, Зигель, – сказал я. – Зубов нет.

– Еще бы – на таких-то деснах.

Просвет с резиновым шлепком захлопнулся. Я посмотрел наверх, и ВР-шлем показал задний обзор. С этой стороны клапан выглядел точно так же. Я опустил глаза и снова уставился вперед: всего в нескольких метрах нас поджидал второй такой же сфинктер. Я пустил тигра вперед.

– Ну что? Шуток больше не будет?

– Не-а, – откликнулся Зигель. – Познакомившись с одной задницей, знаешь их все.

– Сразу видно, что ты не работал под генералом Уэйнрайтом, – заметила Уиллиг.

– Кончайте, – приказал я. – Подобный треп – нарушение субординации.

– Виновата, – хмыкнула Уиллиг.

– Не забывайте, что наши микрофоны постоянно включены. Я не возражаю против сальной шутки, если она к месту. Солдат имеет на это право, только на нашу долю приходится положенная для каждой операции порция соглядатаев. Поэтому давайте покажем себя профессионалами, каковые мы и есть на самом деле.

Мы проскользнули через второй сфинктер, и он тоже с чмоканьем захлопнулся. Впереди был третий сфинктер, на вид толще двух первых, но и его мы преодолели без приключений.

– Кэп! – Уиллиг колебалась. – Взгляните на показания Шер-Хана. Подскочило атмосферное давление. Влажность тоже возросла. И состав воздуха изменился.

Я посмотрел на дисплей. Она права. Отпив воды, я задумался.

– Эти клапаны запирают серию воздушных шлюзов. Некоторое время мы просто сидели и обдумывали ситуацию. Что могло ожидать впереди?

– Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? – спросил Зигель.

– Мне и раньше доводилось видеть перепончатые двери перед гнездами червей, но только не такие – не концентрические. – Спустя секунду появилась возможность добавить: – Компьютер тоже не знает. Значит, так: мы наблюдаем нечто принципиально новое. Примите поздравления. Только воздержитесь тратить свои премиальные. Мы еще не знаем, насколько это важно и что означает.

– По-вашему, это может оказаться важным?

– По-моему, мы окажемся абзацем в следующем издании «Красной книги». – Я пожал плечами. – О черт, не знаю, может быть, даже целым приложением.

– Лучше бы мы оказались приложением к хорошей жратве, – заметила Уиллиг. – Как насчет того, чтобы вместе пообедать и потом потанцевать?

– Могу предложить брикет из НЗ. Какой предпочитаете?

– Не стоит беспокойства. Лучше я посижу дома, в темноте.

Мы прошли через следующий клапан, потом еще и еще, и с каждой новой камерой давление, температура и влажность чувствительно росли, равно как и содержание свободного кислорода в воздухе. Тигр неуклонно продолжал двигаться вперед.

– До каких пор нам еще спускаться? – спросил Зи-гель.

– До тех пор, пока мы не попадем в атмосферу, близкую к хторранской, – могу поспорить. Там мы, возможно, получим ответы на множество вопросов. – И, помолчав, я ехидно добавил: – Только новых вопросов при этом возникнет гораздо больше. Ладно, идем дальше.

Одним из особенно интересных квартирантов, иногда путешествующих вместе с волочащимися деревьями, является терновый саван. Он представляет собой эластичную паутину из лиан, усеянных очень острыми шипами; обычно его находили свернутым складками между стволами волочащегося дерева.

Терновый саван реагирует на движущийся объект примерно так же, как венерина мухоловка, плотно обволакивая собой жертву. При этом, чем сильнее бьется жертва, тем сильнее ее сжимает терновый саван. Б конечном итоге жертва, исколотая сотнями, а возможно, тысячами шипов, истекает кровью в ветвях волочащегося дерева. В отличие от венериной мухоловки терновый саван предпочитает не мелких насекомых, а организмы массой от пяти до сорока килограммов. Таким образом, он представляет особую опасность для собак, кошек, детей, коз, ягнят и телят.

С терновым саваном добычу часто делят другие квартиранты, но главным образом она приходится на долю самого дерева. Любая жидкость ~ а жертвы тернового савана, как правило, обильно кровоточат – стекает прямо в накопительные камеры, во множестве имеющиеся в нижних отделах колоннообразных стволов волочащегося дерева.

Терновый саван продолжает крепко сжимать жертву до тех пор, пока не высосет из нее все соки. Если жертва крупных размеров, часть питательных веществ, ненужных ему в данный момент, терновый саван превращает в темную воскообразную массу, и эти «жировые запасы» помогают пережить периоды голодовки не только ему, но и волочащемуся дереву, а также многим из его квартирантов.

Внутри темной паутины тернового савана можно обнаружить настоящий склеп, заполненный полупереваренной пищей, разложившимися телами, мумифицированными останками и иногда скелетами – они хранятся там и не выбрасываются как отходы. Волочащимся деревьям необходим кальций, поэтому целые скелеты или их фрагменты разной величины, висящие в складках тернового савана, – картина довольно обычная.

Достигнув половозрелости, терновый саван покидает дерево-хозяина. Взрослые особи достаточно велики, чтобы питаться более крупными жертвами, верхний предел которых пока не установлен. Такие крупные саваны, как правило, встречаются только в районах сильного заражения. Взаимоотношения между волочащимися деревьями и терновыми саванами не являются настоящим симбиозом; последние демонстрируют биологический оппортунизм, поддерживая партнерские отношения с волочащимися деревьями лишь до тех пор, пока не вырастут до определенного размера.