Гомеопатия - Томас Паскеро

В своей теории хронических болезней Ганеман индуктивно пришел к выводу, что псора (динамическое нарушение жизненного равновесия) в основном проявляется в виде ощущения тревоги. То есть псора является тем первичным состоянием восприимчивости, раздражительности и гомеостатического дисбаланса, которое создает предпосылки для возникновения заболевания. Именно псора является основной причиной существующего беспокойства, с которым каждый ребенок отделяется от матери и приходит в мир, и которое выражается в виде первичной незащищенности и страха перед жизнью.

Испытывать тревогу — значит страстно желать и со страхом ожидать чего-то, что ослабит напряжение, вызванное неудовлетворенной потребностью, такой, например, как чувство голода, первичного выражения нашего инстинкта самосохранения.

Симптомы, относящиеся к бессознательной воле (тому, что психоанализ называет либидо), Ганеман считал определяющими в характерной клинической картине пациента. И это правда, поскольку лежащий в основе нарушения, псорический миазм, основывается на инстинкте самосохранения и его естественном выходном отверстии — пищеварительной системе. Нарушения аппетита, пристрастия и антипатии в пище, непреодолимая потребность в соли, сахаре, жире, кальции, стимуляторах или несъедобных продуктах, которые являются частью гомеопатической симптоматологии, так же как и ключевые психологические симптомы, такие, как ожидание, предчувствие, эпилептическая аура и другие, локализованные в брюшной полости, показывают, что система пищеварения отражает первичное напряжение, вызванное инстинктивной потребностью в самосохранении. Это воспринимается ребенком как смутная тревога или пугающий его страх уничтожения. Псора — это не инфекция, не токсические остатки предыдущей инфекции и не нарушение, вызванное недостаточностью. Будучи основой всей патологии, псора является гиперчувствительностью или измененной восприимчивостью. Псора—динамический сигнал опасности, свидетельствующий о нашем внутреннем дисбалансе, вызванном бессознательным противоречием самосохранению. Мы называем его «бессознательным противоречием», поскольку основному ядру беспокойства, обуславливающему страх смерти у людей, противопоставляется инстинкт самосохранения — жизненная сила, которая побуждает ребенка реагировать с яростью и агрессией, чтобы нейтрализовать непереносимое, разъедающее чувство голода. Поскольку внешний мир для ребенка еще не существует и ребенок не может перенести отделение от матери, он проецирует это непереносимое ощущение на мать, а вместе с ним и агрессию, необходимую, чтобы это ощущение нейтрализовать.

Младенец кусает материнскую грудь, которая дает ему пищу. Позже ребенок может ее даже ударить. А еще позже развивается агрессия против всего мира, который воспринимается как заменитель матери. В течение всей жизни ребенок борется с конфликтом между тревогой и агрессией, которые представляют собой противоборствующие и взаимодействующие силы, наполняющие жизнью человеческое существование и присутствующие во всех химических, физических, биологических и психических процессах в виде притяжения и отталкивания, анаболизма и катаболизма, созидания и потребления, любви и ненависти.

Процесс роста и, следовательно, исцеления ребенка состоит в перерезании пуповины, соединяющей его с матерью, и таким образом в разрешении конфликта между агрессией и тревогой. Поскольку беспокойство привязывает ребенка к матери, то отец или любой другой человек (позже это могут быть супруг или дети) вызывает агрессию, которая возбуждает чувство вины и ведет к навязчивым симптомам, причиняющим страдания стольким людям. Различные хитроумные пути, которыми ненадежные защитные механизмы ребенка отвечают на этот основной конфликт, до сих пор являются загадкой для психологов. Как можно заключить из симптоматической картины каждого ребенка, эти защитные механизмы включают в себя незащищенность, неуверенность и нестабильность. И хотя на психические механизмы человека можно до некоторой степени повлиять, исходя из линии его поведения, клинические рассуждения и предположения никогда не проникнут в суть глубоких переживаний, которые их вызывают. Как сказал Святой Августин: «Что есть время? Я знаю, что это, когда никто меня об этом не спрашивает; но если я хочу это кому-то объяснить, то понимаю, что сам этого не знаю».

От основного конфликта между агрессивностью и беспокойством ребенок защищается путем развития органических заболеваний и различных форм поведения в соответствии со своей уникальной функциональной специфичностью. Высокие потенции гомеопатических лекарств, действующие на псорическое ядро тревоги, являются единственным доступным медицине средством, способным повлиять на динамический конституциональный уровень пациента, из которого вырастает данный конфликт.

Я наблюдал девочку, которая, прежде чем ко мне попасть, в течение десяти месяцев страдала от растяжения связок правой ноги. Через 15 дней после несчастного случая правое колено опухло и начало сильно болеть. С помощью пункции ей откачали жидкость, наложили шину и начали лечить от ревматизма. (Тест на морских свинках оказался отрицательным.) Она приняла 25 флаконов стрептомицина, кортизон и другие лекарства, в конце концов в качестве последнего средства ей предложили диагностическую операцию. Кроме кори, перенесенной в возрасте трех лет, анамнез заболевания пациентки не содержал ничего особенного. Однако, эмоциональная картина была вполне ясной. Будучи совсем маленькой девочкой, она боялась оставаться одна и всегда с ужасом ждала приближения ночи. Она постоянно страдала от мучительного страха по поводу возможной потери родителей, которые ее баловали и к которым она была очень привязана.

Ночью она с криками просыпалась от кошмаров. По мере того как она росла, семья замечала, что у нее стал появляться страх физической слабости и страх не быть «такой же умной, как другие девочки», как она это называла. В целом она была здоровой и развивалась нормально, до тех пор пока, за год до прихода ко мне на консультацию, ее отец не умер от сердечного приступа. Тогда она пережила эмоциональный шок с потерей сознания, а позже долго и безутешно плакала. Через три недели после смерти отца она пошла на кладбище и около могилы растянула ногу. Через две недели колено распухло; через месяц развилась тяжелая инфекция в коренном зубе, которая закончилась абсцессом, затем грипп с конгестией легких, и еще через несколько недель — гнойный конъюнктивит обоих глаз.

Связь между цепью заболеваний и эмоциональным шоком от смерти отца (оба, и отец и мать, являются единым целым в эмоциональной жизни ребенка) была настолько очевидной, что не вызывала сомнений ни у меня, ни у ее семьи.

Под действием эмоционального фактора латентная псора этой юной пациентки активизировалась и выявились прежде скрытые за кажущимся равновесием конституциональные симптомы. Ориентированная на патологию, медицина не придает значения подобным феноменам и изучает их как отдельные эпизоды.

В противоположность ей, гомеопатия не размышляет над механизмами, соответствующими телесному выражению тревоги, а использует патологические симптомы для подтверждения лежащего в их основе психического состояния пациента. Клиническая картина физических и психических симптомов этой девочки выглядела следующим образом.

До травмы колена у нее были следующие симптомы:

страх, что что-то случится с ней или ее семьей (что в действительности и произошло со смертью ее отца); — боязнь оставаться одной ночью; — боязнь слабости и заболеваний;

страх, что она не такая способная как другие девочки (другими словами страх психологического дисбаланса или слабоумия);

ощущение в желудке, будто что-то вот-вот поднимется из желудка в голову;

ощущение полета в облаках;

ощущение холода в отдельных частях тела (в голове, животе, больном колене);

холодные ноги с холодным потом; иногда мимолетные ощущения внутреннего жара;

в младенческом возрасте обильное потение головы такое, что подушка к утру была мокрой.

Несомненно, что это клиническая картина Calcarea carbonica. И действительно, Calcarea carbonica 1M произвела радикальные перемены в состоянии юной пациентки, не только решив проблему больного колена (оно зажило полностью, отек исчез, а подвижность восстановилась), но и стимулировала ее выздоровление, особенно улучшив ее психическое состояние. Освободив свою совесть от необходимости налагать на себя наказание за потерю отца, она нормально пережила период траура, а позже к ней вернулась ее жизнерадостность. Через несколько месяцев после того, как она приняла еще несколько доз Calcarea carbonica, она пришла в такое психологическое состояние, которого у нее раньше никогда не было: она освободилась от страхов и кошмаров, а ее умственные способности улучшились.