Пожар на Хайгейт-райз - Энн Перри

Его улыбка появилась на губах немедленно, теплая и дружеская.

– Какая потрясающая наблюдательность! Вы этому научились, будучи замужем за офицером полиции, или это у вас природный дар?

– Думаю, это проистекает от моей женской сущности, – ответила Шарлотта. – Когда я еще не была замужем, то была так мало занята, что подобные наблюдения составляли для меня основную часть ежедневных занятий. Это более интересно, нежели вышивка или рисование скверных акварелей.

– А я полагал, что женщины проводят время за сплетнями и благотворительными делами, – прошептал он в ответ, в его глазах продолжала плясать насмешливая, саркастическая улыбка. Она не маскировала его горе, но контрастировала с ним, поэтому Шоу выглядел очень живым и очень ранимым.

– Это так, – уверила она его. – Но надо же иметь что-то, о чем можно посплетничать, если уж хочется заполучить хоть какое-то развлечение. А вот благотворительность – занятие смертельно, убийственно скучное, потому что тот, кто этим занимается, делает это с таким снисходительным видом, что сразу видно, что он скорее старается оправдаться перед самим собой, нежели кому-то помочь, кого-то облагодетельствовать. Нужно попасть в действительно отчаянное положение, чтобы визит леди из общества, принесшей баночку меда, заставил меня желать чего-то большего, чем плюнуть ей в лицо, – чего я, несомненно, никогда не позволила бы себе сделать. – Шарлотта ничуть не преувеличивала, но его улыбка была для нее достойной наградой, и она была совершенно уверена, что Шоу отлично понял, что истинное ее отношение к этому на самом деле гораздо добрее и мягче, по крайней мере, в большинстве подобных случаев.

Прежде чем он успел ей ответить, всеобщее внимание было привлечено к Селесте, стоявшей в нескольких шагах от них и все еще изображавшей герцогиню. Прямо перед нею стоял Альфред Латтеруорт, а рядом с ним – Флора. Селеста только что сделала вид, что совершенно их не замечает, – встретилась с ними взглядом и затем двинулась прочь, словно это были слуги, с которыми вообще не стоит разговаривать. У Латтеруорта лицо запылало красным, а у Флоры сделалось такое выражение, словно она вот-вот заплачет.

– Черт бы ее побрал! – свирепо пробормотал Шоу себе под нос, потом добавил к этому улыбочку, настолько ядовитую, что ее не заслужил бы никакой даже самый гнусный негодяй. Не извинившись перед Шарлоттой, доктор стремительно прошел вперед, наступив при этом на юбку какой-то тощей дамы и не обратив на нее никакого внимания.

– Добрый день, Латтеруорт, – громко сказал он. – Очень любезно с вашей стороны, что вы заехали. Я высоко это ценю. Добрый день, мисс Латтеруорт. Спасибо, что приехали, – это не то событие, ради которого приезжают с визитом. Разве что из дружеских чувств.

Флора неуверенно улыбнулась, потом заметила, что он говорит совершенно искренне, и взяла себя в руки.

– Это самое малое, что мы могли бы сделать, доктор Шоу. Мы очень вам сочувствуем.

– Вы знакомы с миссис Питт? – Шоу представил им Шарлотту, и они с официальным видом пожали друг другу руки.

Напряжение исчезло, но Селеста, которая не могла не слышать их обмен репликами, как и все, кто находился в этой половине столовой, стояла с застывшим лицом и плотно сжатыми губами. Шоу полностью игнорировал ее и продолжал громкий, непоследовательный разговор, вовлекая в него Шарлотту в качестве своего союзника, хотела она того или нет.

Десять минут спустя состав их группы и тема разговора изменились. К ним присоединились Кэролайн и бабушка, и Шарлотта теперь слушала чрезвычайно красивую женщину лет сорока с лишним со сверкающими волосами, высоко взбитыми и очень модно причесанными, с великолепными темными глазами и в черной шляпке, которая пару лет назад выглядела бы очень смело, даже вызывающе. Ее лицо уже начинало терять красоту цветущей юности, но продолжало оставаться достаточно красивым, чтобы заставить некоторых мужчин посмотреть на нее еще раз, хотя это был тот тип красоты, что более свойствен теплым южным странам, нежели сдержанное обаяние обычной английской розы, особенно выращенной в жеманно-скромных садиках Хайгейта. Ее представили как Мод Далгетти, и Шарлотте она нравилась все больше, чем дольше та говорила. Она казалась женщиной слишком довольной самой собой, чтобы кому-то желать зла, и в ее высказываниях и замечаниях не прослеживалось никаких колкостей, проистекающих от бессердечия или праздности.

Шарлотта удивилась, когда к ним присоединился Джозайя Хэтч, и по его лицу, уже не такому мрачному, но ставшему сейчас более добрым и мягким, сразу стало понятно, как он уважает и высоко ценит эту женщину. На Шарлотту он взглянул лишь мельком, без всякого интереса, и даже в этом взгляде было заметно осуждение. Он уже подозревал, что она приехала либо из простого любопытства, что он считал неприемлемым, либо потому, что была в дружеских отношениях с доктором Шоу, что он должен был осуждать. Однако когда Хэтч повернулся лицом к Мод Далгетти, то даже слегка утратил строгую выправку, чуть расслабился и даже его жесткий воротничок, казалось, стал меньше его душить.

– Миссис Далгетти, я очень рад видеть вас здесь. – Он поискал, что бы еще добавить к этому, возможно, что-то более личное, но так и не нашел.

– Конечно, мистер Хэтч, я тоже рада, что приехала. – Она улыбнулась ему, и он еще более расслабился и повеселел, даже выдавил из себя слабую улыбку. – Я очень любила Клеменси; по-моему, это была одна из самых лучших женщин, которых я знала.

Хэтч снова побледнел, кровь полностью отлила от его лица.

– Да-да, несомненно, – хрипло произнес он, потом прокашлялся и со свистом вдохнул. – Она обладала многими достойными качествами – добродетельная женщина, никакой нескромности, всегда сознающая свои обязанности и при этом с хорошим чувством юмора в любых обстоятельствах. Это огромная трагедия, что ее жизнь… – Тут его лицо снова напряглось и отвердело, и он бросил взгляд через стол туда, где виднелась светловолосая голова Шоу, – в этот момент доктор чуть наклонился, он слушал, что ему говорит полная женщина в маленькой шляпке. – Ее жизнь во многих отношениях пропала даром. Она могла бы сделать гораздо больше. – Хэтч оставил эту последнюю фразу висеть в воздухе, так и не прояснив ее двусмысленности: то ли это относилось к Шоу, то ли к недолгой жизни самой Клеменси.

Мод Далгетти решила обсудить именно последнее.

– Да, и в самом деле, – согласно кивнула она и грустно покачала головой. – Бедный доктор Шоу! Это просто ужасная трагедия для него, а я так и не могу ничего придумать, чем бы ему помочь. Грустное ощущение – видеть чье-то горе и не знать, как хотя бы повлиять на него, отвлечь, не говоря уж о том, чтобы как-то его утешить.

– Ваша способность сочувствовать делает вам честь, – быстро сказал Джозайя. – Но не надо слишком расстраиваться на его счет; он этого не стоит. – Он снова весь распрямился и напрягся, плечи приподнялись, натягивая ткань пиджака – та, казалось, начала растягиваться в швах. – Его душевные качества таковы, что я не считаю возможным говорить о них в вашем присутствии, дорогая леди, но, уверяю вас, я знаю, о чем говорю. – Его голос чуть дрогнул, то ли от усталости, то ли от избытка эмоций – точно сказать было невозможно. – Он насмехается и оскорбляет все, что в нашем обществе считается достойным самого глубокого уважения. Он готов распространять грязные слухи и клевету о любом, самом достойном человеке, если кто-нибудь из нас, включая вашего мужа, ему не помешает. – Он пристально посмотрел на Мод. – Я, как вам хорошо известно, не разделяю те принципы, которые исповедует ваш муж относительно этих нынешних публикаций; но я вместе с ним готов защищать доброе имя леди…

Великолепные, изогнутые дугой брови Мод Далгетти удивленно и заинтересованно поползли вверх.

– Доброе имя леди! Боже мой, разве доктор Шоу плохо о ком-то отзывался? Вы меня удивляете.

– Это потому, что вы его не знаете. – Хэтч пытался сгладить неловкость. – Вы слишком добры, чтобы представить себе скверного человека, пока это не будет вам доказано. – Его щеки сделались очень розовыми. – Но я скоро поставлю его на место, и ваш муж поможет мне, причем весьма красноречиво, хотя я, наверное, льщу себе, полагая, что сказанного мною было достаточно, чтобы его убедить.

– Джон вам поможет? – От удивления она даже чуть повысила голос. – Как это необычно! Вы почти заставили меня думать, что это обо мне доктор Шоу плохо отозвался.

Хэтч весь покраснел и быстро задышал, пальцы сжались в кулаки.

Слышавшая все это Шарлотта была уверена, что это и в самом деле была Мод Далгетти, о ком плохо отзывался доктор Шоу, справедливо или нет, и страстно желала услышать больше – как это произошло и почему.

Хэтч чуть сдвинулся с места, повернувшись наполовину спиной к Шарлотте. Поскольку она не хотела, чтобы ее интерес был замечен, то решила удалиться и направилась в сторону Лелли Клитридж и Селесты. Но прежде чем Шарлотта до них добралась, они разделились, и Лелли пристала к Флоре Латтеруорт вроде бы случайно, но решительно.