Отчаяние - Нэнси Хольдер

«Двоюродная сестра Холли. Та, что когда-то встречалась с моим братом».

Ничего хорошего это не предвещало.

— Ладно, научу. Но сперва…

Он поднял крышку над одним из блюд и с удовольствием принюхался, узнав свою любимую рыбу с картошкой.

Жеро взял хрустящий ломтик, отправил его в рот — и замер, ощутив жуткий запах. Пищу окружала зеленая мерцающая аура, какая бывает у гниющего мусора.

«Яд… Кто — Илай? Джеймс?»

Служанка следила за его действиями с интересом и, судя по взгляду, даже не подозревала, что принесла обед, который способен если не убить, то отравить.

Он положил ломтик назад на тарелку.

— Принеси что-нибудь другое. То, что пробовала сама.

Глаза девушки округлились. Она все поняла и, не говоря ни слова, схватила поднос и убежала, будто думала, что винить будут ее.

Жеро снова уставился на море.

«Николь у Джеймса. Неужели они поднимают ставки и хотят выманить Холли сюда, на Авалон?»

— Не надо, Холли, — произнес он вслух. — Не смей.

10

ЗЕМЛЯНИЧНАЯ ЛУНА

Солнца свет затмит луну,

Не упустим ни одну

Ведьму — каждую убьет

Колдунов старинный род.

Неустанные молитвы

Победить помогут в битве

С Богом солнца. Колдуны

Жить на свете не должны.

Сиэтл, ноябрь

В номере отеля на Пионер-сквер Анна Луиза резко очнулась ото сна, припомнила вчерашний день и поняла, что ее разбудило: кто-то пытался взломать одну из магических преград — ту самую, в доме Холли. Деверо. Майкл? Нет. Она ахнула и протянула руку за телефоном.

Лондон, сентябрь 1666-го

В лондонском особняке, где располагался Материнский ковен, перед алтарем расхаживала Жизель Каор. Решение верховной жрицы перенести храм из Парижа в столицу Англии ей не нравилось, о чем она только что заявила.

— Лондон недостаточно велик — ковен в нем не укроешь, а уж тем более два.

— Что же ты предлагаешь, дитя мое? Оставить город Верховному ковену? — Жрица удивленно подняла брови.

Жизель перестала вышагивать, приложила руку к резному узору деревянной стенной панели, а другой нащупала атам, заткнутый за пояс ее обширных черных юбок.

— Нет. Я предлагаю уничтожить Верховный ковен, вместо того чтобы выживать на его территории.

— А с ним и твоих врагов Деверо? — Жрица откинулась на гнутую спинку кресла и скрестила руки на груди. Ее платье и белый повойник так сильно походили на монашеское облачение, что Жизель снова напомнила себе: эта женщина — тоже ведьма. — Ты печешься о Материнском ковене или о собственном роде?

— Одинаково и о том и о другом.

— Дитя мое, слуге двух господ нельзя доверять. Общая цель должна быть для тебя важнее зова крови. Мы выйдем на бой с Верховным ковеном, но в свое время и по своим правилам. Едва наши силы превзойдут их, мир будет избавлен от этого зла.

«Зла» — до чего безобидно звучало в ее устах это слово.

Жизель поежилась — здесь, в святилище, пол вокруг алтаря потемнел от пятен высохшей крови. Глядя на него, далеко не всякий смог бы уловить тонкую разницу между злом Материнского ковена и злом ковена Верховного.

— Хорошо, ma mere[28]. Я буду послушной дочерью нашего Круга.

— Вот и умница, — покровительственно проговорила жрица. — А теперь ступай. У нас много дел.

Жизель горячо обняла ее, поклонилась и вышла.

«Возможно, я совершила ошибку».

Сражаться с родом Деверо в одиночку она не могла, поэтому вступила в недавно созданный Материнский ковен. Ведьмы утверждали, что практикуют более светлую магию, чем превосходивший их по силе Верховный ковен. Однако прошло уже несколько месяцев, и у Жизель возникли большие сомнения по этому поводу.

Верхушка Материнского ковена постоянно говорила правильные вещи о том, что белая магия лучше, выставляла себя перед миром колдовства в выгодном свете. Послушать их, так это кровожадная Жизель оказывалась паршивой овцой, это ее замаранную злом каорскую натуру следовало усмирять.

В тысячный раз ведьму посетили думы о Барбаре, ее бабушке. Что за человек она была? Стала бы она переубеждать внучку, если бы та имела свое собственное — не такое, как у всех, — представление о магии?

Впрочем, стараниями Люка Деверо ответов никогда не узнать. По его вине бабушку отправили на костер, а мать, Кассандру, которая провела всю жизнь в бегах, поймали и утопили. Колдун полагал, что покончил с родом Каор, и благодаря этому высоко поднялся в Верховном ковене.

Но он не знал еще об одной ведьме, которая ускользнула из его лап.

«Скоро узнает».

С помощью магического кристалла Жизель следила за Люком и видела: тот совсем близко. Гадания в последнее время всякий раз указывали ей на ближайшие дни: лучшего шанса убить Деверо не представится. Несмотря на свои обещания верховной жрице, ведьма не хотела упускать такую возможность.

«В ковене у меня есть надежные друзья, — думала Жизель, шагая по коридору прочь от святилища, — они помогут мне в этом сражении».

Люк казался гораздо моложе своего возраста. Только последние крохи тщеславия заставляли его следить за своей внешностью — стать прахом телу не позволяла магия, а придавать себе достойный облик колдун при желании мог без особых усилий.

Деверо под его началом делались все могущественнее, чему способствовала и дружба с Верховным ковеном. Еще пара поколений — и род Люка встанет во главе этого сообщества.

Единственную угрозу представляло собой семейство Мур, колдуны которого становились сильнее день ото дня. Чтобы одолеть их и захватить верховную власть ковена, семейству Люка никак нельзя было отвлекаться на другие дела. Любые преграды следовало устранять, и колдун постепенно уничтожил все, что стояло на его пути. Все, кроме одной помехи.

«Она думает, что я не знаю о ее существовании. Весьма заблуждается: прекрасно знаю».

Гадания не оставляли сомнений: настала пора уничтожить последнюю ведьму из рода Каор.

«Он позвал меня. Он хочет битвы».

Жизель была огорошена — получить фору за счет внезапности у нее не вышло, так же как и выждать еще один лунный месяц, прежде чем самой напасть на Люка Деверо.

Тот сделал ход первым.

Ощущая его магический зов, ведьма с двумя сестрами по ковену явилась на Пудинг-лейн.

Колдун со своей компанией уже поджидал их. Две группы медленно и беззвучно стали сближаться, словно солдаты на поле боя. Люк и Жизель — воины, готовые вступить в сражение, — скрестили взгляды.