Другие (СИ) - Татьяна Шульгина

  -- Мисс Ричардс, - заметив ее, произнес Корнвэл. Он отошел, и теперь она разглядела красные ожоги на белоснежной коже пленника.

  -- Что вы делаете?! Вы с ума сошли?! - Каролин попыталась подойти ближе, но Корнвэл кивнул и Тони схватил ее за руку. Не успела она понять, что он делает, как уже была пристегнута наручником к кованой ручке двери.

  -- Вы и меня будете пытать?! - воскликнула она, негодуя.

  -- Если вам страшна святая вода, - ученый взял со стола флакон с изображенным на нем крестом. - Но для простых людей она безвредна.

  -- Вы шутите? - Каролин посмотрела на камеру. Он явно собирал доказательства для своей научной работы, и теперь они были у него с избытком.

  -- Нет, мне не до шуток, - отвечал Корнвэл, вернувшись к Дмитрию. - Ваш родственник убил моего лучшего друга. Теперь он должен помочь мне закончить наше общее дело. Это будет наименьшее, что сможет искупить его вину.

  -- Прошу, отпустите его, - Каролин с ужасом наблюдала, как мужчина открыл стеклянную пробку и занес флакон над телом Дмитрия.

  -- Это простая, освященная в церкви вода, - сказал он торжественно и начал тонкой струйкой лить ее на кожу пленника. Дмитрий открыл глаза и изогнулся, кожа зашипела, и поднялся белый пар. Еще один душераздирающий крик сотряс стены замка. Каролин не могла уже узнать в нем голос Дмитрия, это был просто пронзительный вопль раненого живого существа.

  -- Почему он так реагирует? - спросил Корнвэл, когда стало тихо.

  Тело Дмитрия еще вздрагивало, но он замолчал.

  -- Может быть, потому что он не человек? - ученый продолжал говорить в камеру. - Только нечистая сила так плавится под святой водой.

  -- Отпустите его, - тихо прошептала Каролин. Слезы мешали увидеть Дмитрия. Он перестал вздрагивать. Дыхание стало менее заметно.

  -- Нет, тогда он убьет нас всех, - возмутился Корнвэл. - Разве вы не видели в столовой, как он убил Джеймса? Как он хотел убить Тони?

  -- Прошу, вызовите полицию, - продолжала Каролин, ноги ее не слушались. Она видела только искаженное болью лицо Дмитрия. - Пусть они разбираются.

  -- Они не станут его арестовывать, - возразил мужчина. - Они покрывают Чернявских столетиями. Деньги тут правят всем. Я же изгоню это зло обратно в ад.

  Он показал Каролин небольшой крест, висевший на цепочке, зажатой в его кулаке.

  -- Это просто серебряный крест, - сказал он. - Для меня он безвреден.

  -- Нет, не надо, - Каролин прикрыла рот свободной рукой. Вторая уже кровоточила, перетираясь о сталь наручников.

  -- Прошу, не нужно слез, - Корнвэл подошел к кровати. - Я еще раз докажу, что он не человек и тогда его страдания закончатся.

  Он опустил крест на грудь Дмитрия. Это оказалось для того также болезненно, как и святая вода. Дмитрий опять закричал, пытаясь освободиться. Запястья, скованные наручниками, были в крови. Корнвэл забрал крест и на коже вампира остался ярко-красный след, как от ожога.

  -- Вот видите, - довольный собой, заключил ученый. - Он не человек.

  -- А вы человек?! - Каролин села на пол, закрыв уши руками. Она не могла слышать стоны Дмитрия. Он был в сознании, но уже не мог трезво мыслить. Взгляд его выражал лишь ужас.

  -- Теперь я закончу, - Корнвэл вынул из сумки острый деревянный кол и молот.

  -- Будьте вы прокляты, - прошептала Каролин, пытаясь освободить руку. - Я все расскажу полиции. Вы в тюрьму сядете, а может, и на электрический стул.

  -- У полиции не будет доказательств, - ответил спокойно Корнвэл. - Его тело станет пеплом, когда я закончу.

  -- Лучше вам не освобождать меня, - голос ее дрожал от ненависти. - Я сама вас превращу в пепел.

  -- Как скажете, - он повернулся к Дмитрию. - Ну, как вы? - спросил он участливо.

  Пленник не отвечал. Скорее всего, он и не слышал вопроса. Корнвэл побил его по щекам, приводя в чувство.

  -- Мистер Лакруа, вы слышите меня? - повторил он вопрос. Но Дмитрий молчал, ничего уже не видя. Он по-прежнему стонал при каждом вдохе, словно само дыхание было для него болезненным.

  -- Наверное, я немного перестарался, - ученый виновато посмотрел в камеру. - Ну, тогда не станем больше мучить его.

  Он приставил острие кола к груди вампира и занес молот. Каролин закрыла лицо руками. Рыдания сотрясали ее тело. Тони придерживал камеру, бесстрастно наблюдая за всем происходящим. Девушка напряглась и задержала дыхание.

  -- Каролин, - позвал знакомый голос.

  Она открыла глаза и обнаружила, что лежит на полу у двери. Рука по-прежнему пристегнута к ручке и неимоверно болит. Рядом склонился Чернявский, пытаясь заглянуть ей в лицо. - Ты жива? - спросил он тихо. - Вижу, что жива.

  Она мгновенно вскочила на ноги, посмотрев на кровать. Дмитрий был жив. Во всяком случае, кол в сердце ему еще не вбили. Но он лежал тихо и неподвижно и тоже еще был пристегнут.

  -- Где эти... - голос подвел, и она замолчала, стараясь понять, как надолго опять потеряла сознание. В этом она не сомневалась, ведь мгновение назад в комнате было еще двое людей.

  -- Терпение, моя милая, - ответил Чернявский, оставив ее.

  Он подошел к Дмитрию. Лицо его выражало обеспокоенность и злость, увеличивавшуюся с каждой секундой. Он ничего не говорил, разглядывая ожоги на теле молодого человека, но Каролин могла прочитать все на его лице. Корнвэлу очень повезло, что сейчас его не было в комнате, иначе ему грозила бы мгновенная смерть.

  -- Надо вызвать скорую, - сказала девушка слабым голосом. - Они чуть не убили его.

  -- Мой мальчик, - произнес Чернявский, аккуратно расстегивая наручники, глубоко впившиеся в плоть. Кровь текла по рукам Дмитрия, впитываясь в голый матрас, но Александр даже не замечал ее. Каролин еще раз прокляла себя за то, что послушала сумасшедших маньяков, назвавшихся учеными.

  -- Не нужно врачей, - ответил он. - Все скоро заживет.

  Мужчина бережно опускал искалеченные запястья и лодыжки молодого человека на постель.

  -- Он без сознания, - сказал Чернявский хмуро.

  Каролин была рада этому. Без сознания Дмитрий хотя бы не чувствовал боль.

  -- Помоги мне, - мужчина освободил ее руку от наручников. - Я перенесу его в свою спальню.

  -- Они поливали его святой водой, - сказала Каролин, увидев склянки с прозрачной жидкостью на столике. Кол и молот валялись на полу.

  -- Чертовы шарлатаны, - фыркнул Чернявский и подошел к ней. Он открыл флакон и плеснул на камеру, еще стоявшую возле кровати. Пластмасса начала шипеть и плавиться.