Ставка на возвращение - Николай Басов

Значит, все равно, если бы Ростик попробовал к ним перебежать, его бы, скорее всего, пристрелили, не размышляя, даже не по горячности, а потому, что у любого из ламаров не было бы возможности разобраться, что он, в общем-то, не губиск. В том-то и дело, что для них он — слишком похож на пурпурного… Нет, бежать сейчас было невозможно, тем более что и не справится он в нынешнем состоянии с Джаром и Синтрой. Оружия нет, а как рукопашник Рост не силен… Знакомая горечь от предательства и собственной слабости, неумелости и нерешительности затопила его, но Ростик не дал ей проявиться. Он остался спокойно-настороженным, даже слегка равнодушным.

— Дело не в той штуке, которой в нас плюнули боноки, просто я… — Он подумал и уже более уверенно завершил: — Когда вокруг слишком много смертей, я впадаю в апатию, мне трудно думать, трудно быть решительным.

— Он их чувствует, — слегка нараспев высказался Джар, поясняя Синтре, — и впадает в ступор.

— Ладно, — однако пистолет Синтра не убирала, и Джар к Ростику не приближался, — тогда потопали… К главному нашему отряду. Если уж ты чувствуешь ламаров на расстоянии десятков миль, то сможешь сообразить, где наших больше всего… Странно, что я не подумала об этом раньше.

Рост пошел перед ней, стараясь выглядеть таким же вялым, как прежде, размышляя об этих самых милях пурпурных. Строго говоря, они действительно были близки к человеческим милям, только не сухопутным или немецким, а морским. Основой послужил, как ни странно, кабельтов, который тоже был чуть больше земного.

Рост смотрел на траву, обмывающую, как зеленые волны, его полетные сапоги, иногда она поднималась до бедра. Откуда-то он знал, что эта трава была единственным, что могло противостоять клубням комши, единственным, что определяло — кто владеет этой территорией.

Нет, с раздражением на себя подумал Рост, нужно воспользоваться моментом и выяснить еще что-нибудь, что поможет в будущем убежать… Он вдруг понял, что его голова совершенно не слушается его, он был просто заморожен, но не ударом о землю, как думал Джар, а… неким присутствием в его сознании другого сознания, лояльного к пурпурным, или даже хуже — присутствием в себе чужой воли, которая не позволяла ему размышлять о побеге.

Вот это и было то самое, что нуждалось в выяснении. Росту следовало попробовать понять, что же с ним такое происходит? Следовало проанализировать и придумать, как избавиться от ментального пресса, который он теперь ощущал в себе.

Место сбора тех немногих пилотов, которые выжили после нападения боноков на антигравы, оказалось довольно далеко и, разумеется, не в стороне леса. Там-то как раз летающие лодки наткнулись еще на одну засаду, на группу пусть и менее подготовленных, но более многочисленных боноков. Они-то уж постарались… Там было сбито едва ли не больше машин, чем над деревней. Но и там бой уже иссякал. От десятка рухнувших машин лес загорелся, и теперь шлейф этого дыма едва ли не закрывал солнце.

— Джар, — спросил Ростик, — почему ламары… так называются?

— Ламарами называют тех, кого обработали для того, чтобы они уже никогда не смогли быть свободными, — мерно проговорил Джар. Впрочем, Ростик заметил, его левая рука покоилась за ремнем, поблизости от рукояти пистолета. Синтра, кажется, вообще не сводила свой ствол с Ростиковой поясницы, обращаться к ней сейчас не хотелось, она нервничала. — А вообще-то, сами себя они называют восхунами… Неужели ты об этом не читал в книжках?

— А квалики?

— Из них иногда тоже делают ламаров, — ответил Джар. — Но они поддаются лишению собственной воли гораздо хуже, чем восхуны.

Последнее слово Джар даже не выговорил, а выплюнул, словно кусок какой-то гадости, случайно попавшей ему в рот.

— Значит, когда-то я тоже был ламаром? — спросил Ростик.

— Ты вернулся, — сказала Синтра, постепенно она сознавала, что Ростик ведет их правильно, боевиков-губисков и вас-смеров вокруг стало побольше, градус опасности явно падал. — Поэтому ты стал не ламаром, а людом… Как сам себя называешь.

— Я думал, что ламары — это раса. А оказывается, это обозначение…

— Обезволенного, — договорил Джар. — Чтобы они жили дольше и были более выносливы. — Он вдруг закричал какой-то группе пурпурных: — Э-гей, сюда!

Солдаты пурпурных обернулись на крик, потом бегом бросились к пилотам, конвоирующим Ростика.

— Обычно от тех, кто вернул себе сознание, — продолжила Синтра, вообразив, что отвлеченные вопросы обсуждать сейчас проще всего, — стараются избавиться.

— Уничтожают?

— А разве у вас нет системы законного устранения вредных членов общины? — Помолчав, Синтра добавила: — Вернувшийся — это тот, у кого не сработали оба элемента ламарского изменения, ты стал умнее, как мне говорила Карб, и более упорным.

К ним подбежал один из солдат, у которого, к Ростикову удивлению, даже росло что-то вроде бородки, козлиной, реденькой, но все-таки бородки. Усов правда уже не было, либо они были совершенно бесцветными даже на этом пурпурном лице.

— Господин… Вы отловили пленного?

— Это не пленный, — тут же резко, повелительно и визгливо заговорила Синтра, — это наш. Просто окружите его и не спускайте глаз, пока я не доложу командиру.

— Слушаю.

Вот и все, лениво, но и с облегчением решил Ростик. Искушение возможным побегом отпустило… Теперь-то бежать определенно невозможно. Ну и ладно, пусть пока так и будет. А то уж очень обидно было бы получить выстрел от Синтры или от восхуна… Вообще, любой выстрел. Если уж бежать, то чтобы все непременно удалось. Он вздохнул и подошел к одному из трупов пурпурных, солдаты вокруг него, душ восемь, едва ли не в один голос взревели, но Джар, который тоже был поблизости, успокаивающе поднял руку и пояснил:

— Пусть посмотрит… Теперь можно. Теперь он может делать, что хочет.

Да, про себя, на самом возможном из низовых уровней мышления, решил Ростик. Пора и вам привыкать, что я рассматриваю трупы убитых, может быть, по той простой причине, что рядом с убитыми солдатами, как правило, можно найти оружие. А может, для того, чтобы контролирующий мое сознание умник, где бы он ни находился, не удивился, если я однажды попрошу в библиотеке анатомический атлас… Пусть привыкают, все-таки побочные действия, которые не приводят к сложностям, самых осторожных делают беззаботными и чуть менее осмотрительными.

Глава 14

Ростик узнал стол, на котором раньше стояла волшебная машина с чудесным шлемом, только теперь на нем не было ни коробок с непонятными лампочками, ни проводов, ни шлема. Он стоял всеми покинутый в углу какой-то комнаты, совсем не той, где располагался раньше, когда Ростика первый раз принимал Фискат. Та комната, как помнил Рост, больше походила на бальный зал. И пол в этой комнате сверкал так же, как в какой-нибудь «Гусарской балладе». Рост даже вспомнил: «Мазурка, ангаже мадам»… Как это давно было! «Фантомас», билеты на утренние сеансы в кинотеатр «Мир» по десять копеек. И как же он был одинок, если так присматривался к этому столику!