Страж империи - Андрей Посняков

– Да что там смотреть-то? – ленивому старшине явно было влом снова вылезать из машины. – Замки-двери-окна целы, так и укажем в рапорте… Поехали, ужин скоро.

– Но ведь сигнализация-то…

– Эх, Петро, молодой ты ишшо – оттого и такой нервный. Серый, скажи ты ему, обычно мы за смену сколько раз так катаемся?

– Много катаемся, – закуривая, хмуро подтвердил водитель. – Надо с хозяйки, как вернется, за бензин высчитать. Десять верст сюда, десять обратно – шутка ли! Давай, Петро, садись, да поехали. Местным потом позвоним – пусть-ка дружинничков пошлют, ближе к ночи.

– Да не пошлют они никого – все пропавших пацанов ищут.

– Ну, то уж не наше дело. Садись давай.

Пожав плечами, сержант поправил висевший за спиной автомат и полез в машину. Гулко хлопнула дверца, заурчал двигатель и милицейский «УАЗ», теперь уже без сирены, но с мигалкою, сноровисто развернувшись, ходко покатил к шоссе.

Алексей же, выждав еще минут двадцать, снова заглянул в сени и, набросив на плечи висевшую на старом гвозде куртку, зашагал через ручей в деревню. Остро вставал вопрос – где ночевать? Можно было бы, конечно, остаться и в избе, но протопроедр не любил рисковать зря – тем более, упоминались какие-то там дружинники. Сам-то участковый, старший лейтенант – или капитан уже? – Иван Бобриков, уж ясно, поленился бы проверять какую-то там избу, а вот помощников почему б не послать? Чтоб зря без дела не ошивались.

Нет, бабкина изба – это крайний вариант, как и дачи – ишь, как за них сейчас взялись, охрану наняли… В принципе, тепло, можно пока и в лесу перекантоваться. Где-нибудь подальше от района поисков. А что? Прикинуться рыбаком или просто туристом – тут таких чудиков много. Главное, на милицию не нарваться – не потребовали бы документы. А сейчас вот вполне можно нарваться, вечер скоро, с поисков возвращаться будут… Пересидеть бы где, черт. Может, все ж таки наплевать, да обратно в бабкину избу податься? Заночевать, а уж потом, с утречка, раненько – в леса, вдоль ручья, вдоль реченьки. В лесу-то и дичь можно запромыслить, и рыбу, да устроиться барином в охотничьем шалаше, где и котелок, и соль, и спички да еще что-нибудь худо-бедно найдется. Алексей подобные шалашики знал – не раз в этих местах рыбачил, считай, все детство и юность провел.

Пока шел – раздумывал – и неожиданно пришедшая в голову идея все больше казалась беглецу неплохой, очень даже неплохой, богатой! Сиди себе в лесу, тихохонько, словно мышь, дожидайся бабку, никому не мешая, рыбку лови – красота! Отпуск, вот, ей-богу, отпуск! Каникулы. Вот еще бы мальчишек тех, потеряшек, побыстрее нашли…

Ноги словно сами собой привели Алексея к клубу. Как ни странно, выходившие на широкое – с колоннами-портиком – крыльцо двери оказались гостеприимно распахнутыми, что и понятно – все-таки воскресенье – танцы. Все приезжие, правда, свалят в город, не лето, чай, каникулы кончились. А потому и танцев может не быть! Хотя, с другой стороны, тут студенты на картошке… Значит – будут.

Так, рассуждая, молодой человек огляделся по сторонам и вошел в клуб, осматриваясь в поисках какого-нибудь чуланчика, комнатенки, где можно было отсидеться. С другой стороны клуба находился опорный пункт милиции, и это было сейчас удобно – мало ли кто-нибудь видел Алексея в огороде бабки Федотихи, тогда искать беглеца уж если где и будут, то только не здесь… Черт, где бы спрятаться-то? Кажется, была здесь одна комнатка… бывший комитет комсомола… Да, а еще те, в которых кружки – всякие так макраме и прочие.

– Все, мальчики, все, библиотека закрывается!

О! Услышав усталый женский голос, молодой человек поспешно спрятался за старой портьерой и тут же зажал себе нос, стараясь не расчихаться от пыли.

– Библиотека закрывается, говорю вам. Послезавтра придете. Что вам подыскать? Лермонтова? Подыщем… Нет, Акунина и Бушкова не найдем – только по записи. И Стругацкие.

Галдя, на крыльцо вышла стайка ребятишек, затем послышались шаркающие шаги. Скрипнула дверь. Лязгнул замочек…

– До свиданья, Ирина Артемьевна.

– До свиданья, мальчики. Заходите.

А замочек-то того… обычная «контролька». То ли в библиотеке воровать нечего, то ли тут непуганых идиотов край. Скорее, первое, ну что возьмешь в нищем учреждении культуры? Пару стеллажей? Или списанные тома В. И Ленина? Вряд ли тут найдется что-то более ценное, типа компьютера или цветного принтера, вряд ли. Не тот уровень – сельский.

Протпроедр даже не стал вскрывать замок, а просто, не торопясь, вывинтил ножиком державшие замочные скобы винтики – плевое дело! Потом аккуратно закрыл за собой дверь – так, чтобы зависшие в скобах винты встали в свои же пазы, заложил за дверные ручки швабру – отлично! Спи хоть два дня подряд – завтра ведь тут выходной, библиотекарша говорила.

Молодой человек так бы и сделал, да вот не спалось что-то. И рановато еще, и светло – солнце только еще садилось. От нечего делать беглец уселся у окна, за занавескою и принялся наблюдать за жизнью деревни. Вот по площади, поднимая пыль, промчался джип. Вот еще один. Вот – «опель». Ясно – уезжали дачники. Ага, вот и рейсовый автобус появился, новенький такой, с зелеными полосками, «пазик», смотри-ка… Туда тоже набился народ – поехали. Вот загрохотал желтый «Урал» с коляской… Ага! Пожаловали-таки на рабочее место, господин участковый уполномоченный? Решились начать прием граждан? Или у вас сегодня выходной? Интересно, нашли, наконец, потеряшек? Х-ха-а-а-а! А вот и старая знакомая… почтальонша Ленка. То есть это раньше Ленка была почтальоншей, а нынче же ее повысили аж до начальницы смены. Красивая бедовая баба, жадная до мужского полу и по-своему несчастная, несмотря на весь свой гонор. Это мужик может и один жить, а баба… Правда, Ленка-то не одна, сынишка у нее, Ильюшка, кажется, лет ему восемь… или девять… Ага – во-он бежит навстречу матери, тощий, вихрастый, смешной. Почему-то – в шортах. Осень же? Ах да, жарко… Ленка обняла сынишку за плечи, чмокнула в щеку… парнишка взял у матери сумку… что-то сказал… засмеялся… Ушли. Ленка, кстати, здесь близко живет, рядом… Ленка… Ладно! Нечего ворошить прошлое. Хорошо еще, сам себя не встретил, точнее сказать, того паренька, Лешку Смирнова, который и был им самим… и остался здесь…

Сейчас в армии. Или, как студента, не взяли? Нет вроде в прошлый раз говорили, что взяли… Пусть живет! Это его мир, единственный его мир… В отличие от Алексея. Бабка Федотиха сказала когда-то давно – кто-то один может остаться здесь… только один. Алексей сделал выбор.

После ухода рейсового «пазика» больше ничего интересного на улице не происходило, если не считать устроенной совсем уж мелкими – лет по десять-одиннадцать – пацанами драки. По мнению Алексея, драка оказалась глупой и скучной, к тому же – недолгой. Кому-то почти сразу же расквасили нос, и вся округа огласилась обиженным ревом. Тьфу ты! Даже подраться как следует не могли.

Разочарованно отвернувшись, молодой человек подошел к стеллажам. Аксаков, Куприн, Бунин… Так-так, а где тут у них история? Есть ли полочка? Хоть что-нибудь почитать, чтоб времени зря не терять.

Ага! История Европы… Пухлый серо-голубой том! Есть в нем раздел по Византии… Ага, есть… Все то же самое – в мае 1453 года Константинополь пал под ударами турок… и все в том же духе… Алексей перелистнул несколько страниц… увидел знакомое имя… какой-то историк Дука – такого протопроедр почему-то не знал – осуждал первого министра Луку Нотару… ага! Вот он! за его известные слова о чалме и тиаре. «Подобный призыв Нотары был явным предательством». Так-то! Кто бы спорил? Нет, определенно он умный парень, этот историк Дука… Ах, из богатого аристократического рода? Жил на Лесбосе? Ну, понятно, почему Алексей его не знает… И что там он еще интересного пишет? Ага, вот, опять же о Луке Нотаре, правда, это не сам Дука, а его пересказатели-историки:

«Но сам Нотара жестоко поплатился за это… Султан сперва обласкал Нотару, а затем потребовал в гарем его дочь». Вот так! А что же ты, дурачок, хотел-то? «Лучше чалма, чем папская тиара», вот на тебе, чалму, идиот!

«…Мехмед Второй приказал отдать в свой гарем любимого младшего сына Луки…» Что?! «…юного и прекрасного мальчика…». Мануила, что ли?! А, похоже, что так… лучше б, конечно, ему тогда утонуть!

«Лука отказался отдать сына на поруганье…»

Да кто ж тебя теперь будет спрашивать? Турки, что ли?

«…и был казнен вместе со старшим сыном и зятем».

Казнен!!!

Вот так обычно и кончают предатели, так вот… И все же жалко, жалко Мануила, да и зятя, и старшего сына Нотары жалко. А самого Луку – ничуть! Это ж надо кому поверил – туркам! Что и говорить – идиот. Из-за таких, как он… Ладно, не будем о грустном…

Алексей и не заметил, как стемнело. Так и не дочитав раздел, он воровато вырвал пару листов и, сунув их в карман позаимствованной в сенях у бабки Федотихи куртки, ничтоже сумняшеся развалился прямо на полу, на старом паласе. Завалился, и тут же заснул под доносящееся из клуба уханье басовых динамиков – все ж таки начались…