Знаки дороги - Роджер Желязны

– Это куда больше, чем я мог бы просить тебя, ты ведь знаешь.

– Знаю. Чертовски благородно с моей стороны. Но поспешу добавить, что чувствую в равной степени обязанным нажать на тормоза, если ты совершишь какую-то откровенную глупость.

– Все справедливо.

– Мне придется это сделать.

Рэд втянул дым:

– Думаю, что так.

Мили тикали внутри его, словно годы…

22

Маркиз де Сад вдруг бросил перо на стол и поднялся, глаза его странно сверкали. Он собрал все рукописи из писательского класса в мощную папку и проковылял через всю комнату на балкон. Там, в трех этажах над парком и сверкающими составляющими города, он удалил все скрепки и скобки и, пачку за пачкой, отправил листы, словно огромные грязные снежные хлопья, в косой свет вечернего солнца.

Исполнив фигуру замысловатого танца, он послал вслед им воздушный поцелуй и помахал рукой, провожая в полет последние листки с плодами большого воображения несостоявшихся писак из полудюжины разных веков.

– Бонжур, аревуар, адье, – воскликнул он, потом отвернулся и улыбнулся.

Вернувшись к письменному столу, он поднял перо и написал: «Я уничтожил все ваши идиотские рукописи, сделав большую услугу своему преемнику. Ни один из вас не имеет ни крупицы таланта». Он поставил подпись. Он сложил листок, чтобы взять его с собой и пригвоздить к дверям аудитории.

Потом он вытащил новый лист бумаги.

«Возможно, вам покажется, – начал он писать, – что я самым гнусным образом отплачиваю вам за ваше гостеприимство, за вашу щедрость, решив оказать помощь вашему врагу и уничтожить вас, могу добавить, самым кошмарным образом. Кому-то может показаться, что мое чувство справедливости было поколеблено, и я совершаю это в услугу некоему высшему лицу. Он совершил ошибку…»

Подписав послание, он добавил внизу:

«К тому времени, когда вы это прочтете, вы будете уже мертвы».

Маркиз хихикнул, прижал лист черепом, заменяющим пресс-папье, встал из-за стола и покинул квартиру, оставив дверь слегка приоткрытой.

Он спустился вниз трубой пневмолифта, прикрепил на дверь первый листок и вышел через боковую дверь, никого не встретив по дороге.

Оказавшись снаружи, он поежился от дуновения благоухающего ветерка, зажмурился от яркого солнечного света, скривился, услышал доносившееся из парка пение птиц – настоящее или записанное на пленку, точно он не мог сказать. Но, становясь на бегущую дорожку, он тем не менее хихикнул. Дорожка понесла его на север, где он пересел на другую линию. Да, это будет великий день.

К тому времени, когда он перешел на дорожку западного направления, он уже что-то напевал про себя. Цель его уже была близка, но он все-таки перешел на скоростную дорожку и даже сделал по ней несколько торопливых шагов, прежде чем вернулся на более медленную ленту и, наконец, сошел у нужного перехода. Сюда можно было приехать и подземными лентами, подумал он, но ему нужен был наземный ориентир.

Он вошел в здание огромных размеров, как подсказывали ему воспоминания, в нужном направлении. По пути он встретил только двух техников в белых халатах, кивнул им, и они кивнули в ответ.

Он нашел наконец дорогу в большой зал. За рабочим столом, в центре его, Сандок склонился над каким-то прибором. Он был один.

Маркиз успел подойти почти вплотную, когда Сандок поднял глаза.

– О, маркиз! – сказал он, вытирая ладони о пиджак и выпрямляясь.

– Можете называть меня Альфонс.

– Отлично. Хотите еще раз взглянуть?

– Да, я наскреб несколько минут из того мизера, что оставляет мне расписание Чедвика. Ой, что это?

– Что?

– Какая-то магнетическая жидкость вытекает из аппарата у вас за спиной!

– Что? Там не…

Сандок повернулся и склонился над указанным устройством. Потом повалился на стол без чувств.

В правой руке маркиз держал чулок с вложенным в него куском мыла. Засунув орудие преступления обратно в карман пиджака, он подхватил съезжавшего на пол Сандока и плавно перевел его в лежачее положение. Потом покрыл его куском брезента, ранее предохранявшим какую-то машину у стены.

Посвистывая тихонько, он направился к маленькой консоли, контролировавшей колодец в центре лаборатории. Секунду спустя послышался мелодичный низкий гул механизмов. Маркиз подошел к поручням и посмотрел вниз, крепко сжимая в руках шлем-излучатель.

– О, как он напоминает удивительных бестий Апокалипсиса, – пробормотал маркиз, наблюдая, как удивленное чудовище зарычало, бросило на пол останки недоеденной коровы и принялось метаться меж стен своей тюрьмы, вызывая гулкие звуки ударов. – Сейчас я соединюсь с тобой, мой милый. Одну секунду…

– Эй! Что здесь происходит?

Два техника, мимо которых он прошел в коридоре, только что вошли в зал.

– Назад! Назад! – завопил один из них и бросился к консоли рядом с рабочим столом.

Маркиз опустил шлем на голову. Последовало несколько мгновений восхитительного расстройства ориентации. Он закрыл глаза. Стены вокруг него опускались, уходили вниз. Он увидел собственную фигуру в шлеме. Он увидел, как первый техник в белом халате добрался наконец до консоли, второй тут же присоединился к нему.

– Не надо!… – попытался сказать он.

Но кнопку уже нажали. Тут же неподвижно застыли стены. Он прыгнул. Боже! Какая мощь! Поручень ограждений на краю колодца двинулся вперед. Консоль и техники в халатах исчезли под ним. Он заревел…

– ОПУСТИ ГОЛОВУ, – пожелал он, – ЧТОБЫ Я МОГ ВЗОБРАТЬСЯ…

Кое-как он залез на шею гигантского существа.

– ТАК, ТЕПЕРЬ МЫ ОТПРАВИМСЯ НА ПРОГУЛКУ. СЕГОДНЯ МЕНЯ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ ТЫ…

Дверной проем оказался тесноват, но ненадолго.

Когда он вышел на тенистый бульвар, шедший параллельно линии движущихся дорожек, послышались вопли – то тут, то там. Какой-то плавно движущийся экипаж остановился и изверг многоцветное содержимое – своих пассажиров. Все они разбежались, кто куда. Ветерок, солнечный свет, песни птиц больше не беспокоили его. Он уже почти на замечал их. Он опрокинул экипаж и проревел песню. Дом Чедвика виднелся неподалеку впереди. В этот час он должен быть в комнате с той стороны здания…

С каждым шагом-прыжком зверя чувства его разрастались. Распространяя вокруг ужас, он покинул бульвар и направился в парк. Он промчался через элегантное смешение деревьев, живых изгородей, клумб и кустов словно ветер сквозь сито. Голограммы бесшумно смыкались за его спиной, продолжая шевелить ветвями в искусственных порывах искусственного ветерка. Спрятавшаяся среди иллюзорных тюльпанов пара влюбленных была раздавлена в момент оргазма. Реальная скамейка разлетелась в щепки, был раздавлен контейнер для мусора. Ревущая песня маркиза заглушала все остальные звуки.