Правила мести - Кристофер Райх

— Что еще за сделка? Я не имею никакого отношения к подготовке взрыва. То, что вы говорите, — это шантаж.

— Можете называть как хотите. Но именно так надо сделать.

— Вы сказали, что слышали о «Дивизии». Значит, должны понимать: то, что я вам сказал, — правда.

— Да, до меня дошли некоторые слухи. Но это ничего не меняет.

— С кем вы разговаривали? Может, с человеком по фамилии Коннор? Фрэнк Коннор?

— Я не могу раскрывать эту информацию.

— Если рассчитываете на мою помощь, лучше признайтесь.

Грейвз тут же ухватился за это предложение:

— Значит, вы знаете, где она?

— Я этого не говорил.

Грейвз помолчал.

— Я уже вам рассказывал. Это был мой коллега из ФБР. Уж извините, имени я сообщить не могу, но это не Коннор. Чем конкретно занимается ваша жена?

— «Дивизию» раньше возглавлял генерал-майор Джон Остин. Возможно, вы о нем читали. Американский генерал, погибший в феврале в автокатастрофе в Швейцарии.

— Что-то такое припоминаю. Погиб не только Остин, но и еще несколько должностных лиц. Слышал какие-то намеки, что это, возможно, был теракт.

— Это не был теракт, да и автокатастрофы не было. Остин собирался сбить реактивный самолет авиакомпании «Эль-Аль», чтобы усилить напряженность на Ближнем Востоке. Эмма его остановила.

— Вы хотите сказать, что она его убила?

— Я хочу сказать, что она спасла пять сотен жизней. — Джонатан не стал вдаваться в подробности. Ведь это его палец на спусковом крючке оборвал жизнь Остина. — Ее действия предотвратили войну, но сейчас никому до этого нет дела. Все, что их волнует, — факт неподчинения Эммы приказу, нарушение субординации. Никто в Вашингтоне ее с этим не поздравит. Они ее убьют.

— Это нелепо.

— Разве?

На этот раз Грейвз не ответил.

— То, что сделала моя жена сегодня, ужасно. У меня для нее нет никаких оправданий, за исключением того, что, как мы оба знаем, она выполняет чьи-то приказы. Но вы уж меня простите, полковник Грейвз, я не собираюсь помогать вам ее искать.

— Чем я могу вас соблазнить? Может быть, вам нужны деньги?

— Ничем… — Джонатан прикусил язык.

Грейвзу следовало бы понимать, что он не предаст жену за деньги. Это предложение было не только нелепым, но и оскорбительным. Грейвз пытался сбить его с толку, заставить говорить как можно дольше.

Джонатан бросил взгляд через заднее стекло. В сотне метров за ними ехала полицейская машина. Еще одна приближалась к Пиккадилли-Серкус со стороны Риджент-стрит с включенной мигалкой, но без сирены. Вдруг мигалку выключили. В том возбужденном состоянии, в котором пребывал Джонатан, он расценил это однозначно: полицейским приказали не привлекать к себе внимания. И если две полицейские машины уже попались ему на пути, дальше их будет еще больше. Во всем виноват телефон Грейвза. Джонатан упустил из виду, что МИ-5 может отследить передвижение мобильника с той же легкостью, как и браслета на его лодыжке. Он сам себе устроил ловушку.

Джонатан закрыл мобильник ладонью.

— Остановитесь здесь, — велел он таксисту.

— Мне казалось, вы хотели выйти на Шафтсбери-авеню.

— Прямо здесь!

— Вы меня слышите, Рэнсом? — спросил Грейвз вкрадчивым голосом.

— Прощайте, полковник.

— Все, вы мертвец.

— Пока еще нет.

Пиккадилли-Серкус в восемь часов теплым летним вечером была запружена, как нью-йорская Таймс-сквер в канун Нового года. Гигантские неоновые вывески на окрестных зданиях заливали улицу ярким переливающимся светом. Джонатан заплатил за проезд и выбрался на тротуар. Его мгновенно поглотила быстро движущаяся толпа. Вместе с ней он добрался до Ковентри-стрит, пересек улицу и пошел в северном направлении. Все это время он не спускал глаз с двух полицейских машин, встретившихся на переполненной транспортом площади. В этот момент еще одна полицейская машина остановилась совсем рядом с ним. Окно было открыто, и он услышал шипение, треск рации и голос, громко отдающий распоряжения:

— Подозреваемый покинул такси и теперь передвигается пешком. Срочно организуйте пункты проверки на Ковентри-стрит, Пиккадилли, Шафтсбери и Брик-лейн. Все имеющиеся в наличии полицейские — на Пиккадилли-Серкус! Объект задержания: белый мужчина тридцати восьми лет, ростом сто восемьдесят сантиметров, седеющие волосы, по последней имеющейся информации — одет в белую рубашку, джинсы…

Джонатан не стал слушать дальше. Он смешался с толпой, развернулся и пошел в противоположном направлении. Нырнул в первый же подвернувшийся магазин — популярный среди туристов торговый центр, продающий все: от футболок до качающей головой куклы принцессы Дианы. Вешалки с одеждой заполняли универмаг. Он выбрал черную футболку и бейсбольную кепку «Ле Ми». Оплатив покупки, он тут же надел и футболку, и кепку. Синие джинсы пришлось оставить.

За то короткое время, что он провел в магазине, число полицейских резко увеличилось. Пропускные пункты выставлялись на всех транспортных артериях, ведущих к Пиккадилли-Серкус. На Риджент-стрит появился фургон, откуда выскакивали люди в полицейской форме. Ревели сирены. Транспорт остановился.

Джонатан пробирался по тротуару, стараясь держаться поближе к зданиям, затеряться в потоке пешеходов. Он проскальзывал от одной группы людей к другой, выискивая пути бегства. Словно следуя примеру застывших на месте автомобилей, поток пешеходов тоже замедлился. Толпу охватила тревога.

Джонатан заметил двух полицейских в ярких оранжевых жилетах, идущих в его сторону и внимательно всматривающихся в лица проходящих людей. Оглянувшись, он насчитал еще четыре полицейских шлема, не меньше. Не зная, что делать дальше, он остановился, сосредоточив все внимание на ближайшей витрине. Это был пункт обмена валюты. К окошку кассира выстроилась очередь. Джонатан встал в конец, держа руки в карманах и устремив взор вперед. Мысленно он представил себе, как полицейский подходит ближе, и почувствовал, как волосы на затылке зашевелились.

Перед ним стоял худой пожилой мужчина, пересчитывавший вынутые из кошелька монетки. Джонатан сделал шаг вперед и сильно толкнул его, так что вся мелочь выпала из рук. Монетки со звоном покатились по тротуару.

— Простите, — сказал Джонатан, наклоняясь, чтобы помочь старику подобрать мелочь. — Я нечаянно. Позвольте помочь вам.

— Спасибо, — пробормотал старик с сильным акцентом.

Собирая с тротуара разлетевшиеся фунтовые монетки, Джонатан краем глаза наблюдал, как мимо проходят две пары ног в начищенных до блеска черных ботинках. Когда полицейские удалились, он встал и вручил старику мелочь:

— Мы все собрали?

Пересчитав монетки, пожилой человек утвердительно кивнул.

Очередь продвигалась. Подойдя к окошку, Джонатан обменял сто долларов на фунты, после чего направился дальше по улице, держась поближе к зданиям.

В нескольких шагах впереди он увидел вход в метро и спустился по ступенькам на станцию. Народу здесь было еще больше, чем на улице. Два офицера стояли у турникетов, выискивая мужчину с седеющими волосами, ростом сто восемьдесят сантиметров, в белой рубашке и джинсах. Он купил билет и зафиксировал продолжительность поездки, воспользовавшись тем, что полицейские были заняты на другом конце станции.

Пройдя через турникет, он не мешкая направился к ближайшему туннелю — к линии Бейкерлу, ведущей на север. Тот же самый поезд, которым он ехал прошлым вечером. По мере продвижения Джонатана по выложенному плиткой коридору пешеходный поток редел. Внезапно он оказался в одиночестве — его сопровождал лишь стук собственных каблуков. Он спустился по последнему маршу ступенек, ведущих к платформе. Через полторы минуты прибыл поезд.

Еще через пять минут Джонатан вышел на станции «Мэрилебон».

Он был свободен.

26

Дом 25 на Ноттинг-Хилл-лейн оказался двухэтажным городским особняком в эдвардианском стиле, выкрашенным в голубой цвет, со слуховыми окнами наверху и черной лакированной входной дверью, снабженной медным дверным молотком. Было 9.30 вечера, и уже совсем стемнело, когда Джонатан поднялся по ступенькам и трижды ударил по тяжелому шару. Дверь распахнулась почти мгновенно, заставив Джонатана вздрогнуть.

— Здравствуйте! — сказала маленькая девочка с черными волосами, заплетенными в косички.

— Твой папа дома?

— Дженни, что ты там делаешь? Ты должна быть наверху в постели. — Некрасивая темноволосая женщина, в брюках от тренировочного костюма и шерстяном джемпере, спешила к двери.

Джонатан узнал Пруденс Медоуз, которую видел на коктейль-приеме накануне вечером. Он представился и спросил, дома ли ее муж.

— А, здравствуйте, Джонатан. Нет, Джейми еще не вернулся из больницы. Не хотите ли зайти?

— Он скоро придет?