Ступени из пепла - Константин Бояндин

Та, что была без имени, закрыла глаза.

— Лас, — произнесла Майтенаринн. — Ты нужна мне.

— У меня нет имени, — равнодушно отозвалась её хозяйка. — Ты говоришь ни с кем.

— Я знаю прекрасное новое имя, — Майтенаринн положила свёрток с одеждой на сидение у кровати, поверх — короткий кинжал в ножнах, символику дома Тегарон. — Как тебе понравится Лас-Таэнин эр Тегарон?

Лас с трудом уселась.

— Светлая, — она выглядела бесконечно уставшей. — Зачем я тебе?

— Дени оставил мне записку, — Майтенаринн опустила голову. — Я хочу выполнить его последнюю просьбу. Я не смогу это сделать без тебя. Я не смогу заботиться о тебе, если ты не захочешь жить.

Лас прикрыла глаза. Кивнула, приняла кинжал.

Прижала ножны к груди.

— Докажи, — попросила она.

Майтенаринн поняла её.

— Ma es matafann ka, — прошептала она.

— Es foar tan es mare, — продолжила Лас и закрыла глаза. — Он любил это стихотворение. Не знаю, почему. Сагари завершил его в ночь своей смерти. Но Дени любил его, всё равно. Сказал, что ты знаешь… знаешь перевод.

— Только несколько строк, — призналась Майтенаринн.

— Читай, — Лас не открывала глаз.

Мы с тобою — едины, мы слиты в одно,Мы услышали клятву небес,Что разлуки и горя нам не суждено,Что…

Не помню, подумала Майтенаринн с испугом. Лас ждала.

Нет тебя — но по-прежнему всходит луна,Нет тебя — но глухи небеса,Нет тебя — но земля чьим-то счастьем полна,Как…

Да что же это?!

Если реки прохладой текут, не огнём,Небеса не рыдают, скорбя,Если в прах обращаем всё то, чем живём,Смеем жить, никого не любя?Беден мир, если места в нём нет для тебя.Проклят мир, что прожил целый день без тебя!Сгинет мир…

— Хватит, — попросила Лас, опускаясь на спину. Майтенаринн посмотрела на неё удивлённо.

— Сагари просил никогда не читать это стихотворение вслух до конца.

Майтенаринн улыбнулась.

— Ты веришь в это?

— Я читала рукописи Сагари… Я родом из его страны.

Майтенаринн опустила голову. Всё болит… болеутоляющее перестаёт действовать.

— Извини.

Лас долго лежала, закрыв глаза, и Майтенаринн уже собралась уходить.

— Помоги мне встать, — попросила Лас неожиданно.

Вдвоём они подошли к окну. Майтенаринн распахнула его. Дождь лил и лил, унылые серые тучи неровной грядой уходили к горизонту. Светлая подставила ладони… прижала их к лицу. Вздрогнула, поднесла к губам.

Лас сделала то же самое. Слабый привкус соли.

Близкая молния осветила их обеих; Майтенаринн увидела… нет, ей показалось. Она сняла диадему, осторожно положила перед собой. Вгляделась в своё отражение в оконном стекле.

Молния прорезала тучи, облив комнату мертвенным призрачным светом.

Нет, ей не показалось. Волосы её оставались русыми… но виски были тронуты едва заметным снегом.

Лас глядела вдаль, откуда одна за другой наплывали тучи, и было не понять, что именно стекает по её щекам — дождь или слёзы.

Часть 2. Разбитое зеркало

1. Тёмная луна

Секундная стрелка движется медленно-медленно.

Тучи за окном расходятся, время от времени лунный свет проскальзывает между ними и заливает комнату нестерпимым серебром. Но время ползёт и ползёт, удручающе неторопливо. Которая ночь? Вторая? Пятая? Сотая?

Не знаю…

Я попросила поставить часы у изголовья. Голову тяжело, почти невозможно повернуть. Мышцы ноют, в ушах звенит, сердце грохочет в груди, а секундная стрелка движется еле-еле. Считай секунды, не считай — сон не приходит. Иногда удаётся провалиться в забытье.

Лас… читает книгу. Я чувствую, что Ласточке тревожно. Книга позволяет ей не уснуть… не провалиться в такое же бесконечное забытье. Дай воды, Лас… я знаю, мне нельзя много пить, но терпеть почти невозможно.

Воды, Лас…

Не слышит.

Немного воды…

Лас поднимает голову. Как она постарела! Волосы успели отрасти и завиться серыми колечками. Да, конечно, говорит она, но сначала выпей это.

Жёлтая таблетка на сухой ладошке. Возле моих губ. Как приятно она пахнет. Какая маленькая таблетка. Нет, не маленькая. Большая. Огромная. Как только она помещается в её иссохшей ладони?

С трудом удаётся закрыть глаза. Я бы позвала на помощь, закричала, но крика никто не услышит. Даже я.

…Удалось открыть глаза. Нет луны, тучи ползут по небу — ссохшиеся, опустошённые, как и я.

Лас…

Подняла голову.

Воды…

Она кивнула, намочила салфетку, поднесла к губам. Что за пытка… Ты же знаешь, как мне хочется пить.

Терпи, сказал он. Будет трудно. Постарайся вытерпеть до конца.

Как просто посоветовать — терпи!

Я попыталась позвать его, но он меня не услышал. Меня куда-то везли. Было жарко и душно. Всё тело ломило. Голову сверлило сотней крохотных игл.

Саванти облачён во что-то хрустяще-глянцевое, на голове — причудливо свёрнутый кусок ткани. Очков на носу нет. Худой он какой-то…

— Очнулась? — наклоняется он. Улыбается. — Не торопись, Королева. Рано ещё. Мы даже не начинали. Потом поговоришь.

— Что… не начинали?

— Чинить тебя, что же ещё. Не старайся, не отвечай. Закрой глаза и считай до ста.

— Что у тебя на голове?

— Новая мода, Королева. Поправишься, тебе такой же подарю.

Пытаюсь смеяться, но не могу — становится больно.

— Прости, Королева, что с меня взять. Закрой глаза. Не подсматривай.

— Реа…

— Здесь она, здесь. Если ты скажешь ещё хоть слово, она меня убьёт.

Сотня тянется куда дольше миллиона. Где-то по пути я забываю всё на свете…

— Май?

Солнце. Первое, что осознаю — солнце уже встало.

— Май, слышишь меня? Попытайся открыть глаза, пошевелить веками.

Наверное, я попыталась.

— Отлично, Май, отлично. Не пытайся говорить… Не шевелись…

Он смеётся? У меня нет ничего, чем я могла бы пошевелить!

Что-то холодное. Ко мне прикасается что-то холодное. Ой…

— Всё в порядке, Май. Слушай внимательно. Рядом с тобой только я.

Я и так… чую… что только ты.

Саванти улыбается. Я не вижу, но знаю.

— Отлично, вскоре сможешь видеть. У тебя сложности со здоровьем, Королева. Я потом объясню всё подробно, а пока слушай внимательно. Я сделал для тебя лекарство — то, что ты носила бы в медальоне.