Измайловский парк - Ирина Лобановская

Но Валерий…

— У тебя неприятности? — опять осторожно спросила Галина Викторовна.

Валерий покачал головой:

— Ничего особенного. Обычная жизнь.

— Но ты сам как-то необычен…

— Дела, дела… — отстранение отозвался Валерий.

Он понимал, что обижает такими ответами мать, но поделать ничего не мог. Разве расскажешь обо всем, что его гнетет? Разве передашь все свои муки? Да и зачем?

Чтобы переложить их на материнские плечи? Ей и без того достаточно. Хотя так тоже плохо…

Мать помрачнела, отошла, задумавшись.

Валерий начал раздраженно перебирать галстуки, выбирая самый лучший и подходящий к новой рубашке. Почему-то хотелось выглядеть поэлегантнее. Или это Арам заразил его своим недавно появившимся стремлением к совершенству в одежде?

Панин с досадой швырнул галстуки на диван. Ничего ему не нужно! И никуда он не пойдет! Объяснит все Женьке, извинится перед ней… Объяснит?! Да разве можно это разумно объяснить?! Какую кашу он заварил…

Глава 15

Тот день у Стаей выдался необычно тяжким. Виген надумал сделать евроремонт, и было решено снять часть денег с книжки, с долларового счета. Он был заведен давно, еще при жизни отца, когда Виген начал зарабатывать в Москве, и довольно неплохо.

Правда, ходили упорные слухи, что при большинстве хирургических вмешательств в офтальмологической клинике, где оперировал Айрапетов, больным вносят инфекцию, и они потом долго с ней мучаются. Говорили, что операции на глазах — тончайшая работа, далеко не всем по силам, и ни о каком поточном методе здесь речи быть не должно.

Стася слухам не верила — она верила мужу. Все относила на счет людской зависти. И очень беспокоилась за сына.

— Кувшинка, у тебя гипертрофированные тревоги, — говорил Виген.

Но ничего не мог поделать с женой — успокаиваться она не желала и по-прежнему мечтала удержать сына при себе на всю оставшуюся жизнь. Смешное намерение…

Зато отправиться в банк за долларами Стася не боялась, хотя Виген просил ее дождаться вечера, чтобы сходить туда вместе.

— Тут рядом, в соседнем доме, — сказала Станислава. — Сниму баксы и вернусь. Что со мной может случиться?

Доллары она сняла, а когда вышла из банка, увидела двоих молодых мужчин, в отчаянии чуть ли не ползающих по грязному асфальту. Стася удивилась.

— Потеряли! — повернулся к ней один горестным, искаженным от муки лицом. — Сберкнижку потеряли! Мы ведь перед вами деньги брали, помните? Десять тысяч…

Станислава растерянно кивнула, хотя их не помнила — в банке змеилась большая очередь.

— Можно восстановить… — робко заметила она. — Если есть копия договора…

— Да нам нужно срочно опять снимать! — простонал незнакомец. — Так складывается… Мы не все сегодня получили, оставили на потом. Посмотрите, милая, вдруг вы нечаянно нашу книжку прихватили? И вы тоже! — обратился он в полном отчаянии к другой женщине, вышедшей из банка.

Женщина покачала головой, но на всякий случай глянула в сумку.

— Нет, вот только моя! — И она вытащила и показала сберкнижку. — Другой нет.

— Да это же случайно можно взять, ненароком, даже не заметить, — бормотал несчастный. — А у вас нет? Посмотрите, пожалуйста…

Стася тоже открыла свой маленький любимый баульчик, чтобы проверить. И в эту секунду мужчина птицей взлетел с асфальта, с потрясающей ловкостью выхватил у нее из сумки кошелек с долларами и метнулся к стоявшей неподалеку машине. Его напарник сидел уже там. Машина рванулась с места и исчезла.

Две женщины стояли, недоуменно глядя друг на друга.

— Что… это?.. — наконец заторможенно, еле-еле складывая слова, спросила Стася. — Мои деньги…

— Милиция! Ограбили! — заполошно заголосила очнувшаяся счастливица, которую не тронули. — Помогите!

Стасю довели домой сердобольные менты. Они же вызвали с работы Вигена и позвонили, по просьбе Станиславы, Галине Викторовне.

— Ладно, ничего, обойдется, — бормотала та, меряя Стасе давление. — Тебе нельзя волноваться, лежи и думай о солнышке. И вообще, из всех потерь потеря денег — самая незначительная и пустая. И жалеть надо не тех, у кого нет денег, а тех, у кого их слишком много.

Примчался Виген, и Стасе стало чуточку легче. Она лежала и плакала. И думала, как просто обвести ее вокруг пальца…

— Не одну тебя, — назидательно сказала Галина. — Мы все — лопухи и недоумки по сравнению с этими… не знаю, как и назвать их… нелюди они…

К вечеру боль и обида стали понемногу притихать, Стася к ним притиралась, но вечером не пришел домой Арам. Его сотовый не отвечал, и Стася поняла, что этот день, как испытательный круг, не кончится никогда. А точнее, кончится очень плохо.

Арам зашел после лекций подстричься. Что-то сразу царапнуло лицо. Он обернулся: то был взгляд Светы.

— Ты откуда взялась?

Светлана подошла поближе. Ее коллеги смотрели любопытно, аж глазки вылезали из орбит.

— Приехала… От тетки сбежала, достала она меня, прямо плешь проедать стала. Вот работаю… Уже больше месяца. В общаге живу. Хочу комнату снять. Денег только подзаработаю…

— Подстрижешь? — Арам шлепнулся в кресло.

Светлана задумчиво провела ладонью по его волосам.

— А ты как? Учишься?

Арам пожал плечами: что говорить, когда нечего говорить…

Светлана взяла ножницы:

— А как твоя любовь? По имени Женька? — Взгляд стал напряженным, неестественно-резиновым.

Женька… То был ведь выбор твой…

Она в последнее время упорно избегала Арама, ссылалась то на холод, то на дождь, то на привязавшийся к ней хронический насморк…

Недавно Арам в который раз спросил Женьку, когда наконец вечером он сможет ее увидеть. И она нарочито, по-дурацки завихлялась, вздернув голову:

— Вечером? Ха! А ты что, считаешь, у меня совсем нет личной жизни?!

Женька…

— Ты приехала, чтобы поразузнать именно о ней? — угрюмо спросил Арам Свету. — Кучеряво… С комнатой я могу тебе помочь: у меня есть один знакомец на курсе, у которого мамашка промышляет сдачей лишних метров. Правда, это не близко — в Ясеневе, зато метро рядом. И недорого. И тетка она хорошая, верующая, в церкви служит, к тебе приставать не будет. А потом, ее часто дома не бывает — то в храме, то сына проведывает. Он тоже славный малый.

Светлана просияла:

— У меня смена скоро кончится, давай поедем посмотрим?

Арам кивнул:

— Сейчас позвоню, — и вытащил мобильник.

Валерий начал встречаться с Женькой этой осенью.

Женя оказалась веселой, неугомонной, и неуемность, отличавшая ее всегда и во всем, быстро надоела Валерию. Он жил совсем в ином ритме, предпочитал во всем размеренность и спокойствие, и заданный Женькой высокий темп считал опасным и ненужным. Кроме того, он никогда не понимал всех этих танцулек до утра, терпеть не мог баров, кафе и прочих развлекательно-увеселительных заведений.