Хозяйка Англии - Элизабет Чедвик

У Жоффруа разом испортилось настроение. И ведь знал, что Матильда должна была вот-вот приехать. Он и на охоту поехал, потому что хотел последний раз глотнуть настоящей свободы. Юноша отпустил слугу коротким взмахом руки и, пощипывая себя за верхнюю губу, посмотрел на дорогу, по которой ушел угольщик со своим новым осликом. Возможно, сегодняшнее злоключение в лесу было знамением. Беседа с лесным обитателем на пути в Лош заставила Жоффруа на многое взглянуть в новом свете.

Матильда мерила шагами покои, в которых устроили ее слуги Жоффруа. К ее приезду готовились, но последние мелочи вроде разведения огня, нагревания воды для умывания и накрывания на стол привели к настоящему переполоху. Теперь все ушли, кроме ее собственных домочадцев. Жоффруа, как ей сообщили, был на охоте, и Матильда обрадовалась этому, ведь у нее появилось время собраться с мыслями. Ей по-прежнему казалось, что она напрасно приехала сюда. Несмотря на письма отца и строгие условия, которые обеспечивали ее благополучие, Матильде было тревожно. А в Англии, пользуясь ее отсутствием, ее противники наверняка решат вопрос с наследованием трона в свою пользу. И наконец, даже с большим количеством слуг она чувствовала себя одинокой.

Дрого с Матильдой не приехал. Он принял постриг и стал монахом в аббатстве Премонтре. Его заменили другие, но это были люди ее отца, а не ее рыцари.

По крайней мере, во дворце не было ни Элис и ни единого следа ее пребывания здесь, хотя прямых вопросов о ней Матильда не задавала.

Слуги Жоффруа проводили ее в покои, обеспечили всем необходимым, но в остальном сторонились ее. Матильде казалось, что она очутилась внутри золоченой клетки, только непонятно было: эта клетка защищает ее или держит в неволе до тех пор, пока не придет время вовсе избавиться от ненавистной жены.

Неожиданно дверь распахнулась, напугав Матильду, и вошел Жоффруа, энергичный, как молодой лев, с золотисто-рыжей массой спутанных ветром кудрей, сверкая зеленовато-синими глазами. За время их разлуки он вырос и стал шире в плечах; мягкие подростковые черты затвердели в точеные линии созревающей мужественности. От его красоты захватывало дух. И Матильда ненавидела и боялась его.

– Госпожа супруга, добро пожаловать домой. – Он отвесил ей шутливый поклон.

Тело Матильды отозвалось отвратительным смешением возбуждения и робости. Она уже готовилась бороться с ним не на жизнь, а на смерть. Если он снова поднимет на нее руку, один из них умрет.

– Надеюсь, в этих покоях вам удобно. – Жоффруа огляделся, по-хозяйски уперев руки в бедра.

– Благодарю, милорд, удобно – вернее, станет удобно, когда мои люди закончат обустройство. – Ее слуги опустились на колени при появлении графа; знаком она велела им подняться и продолжить работу.

Его челюсти сжались, но в глазах промелькнула искра веселья.

– Самому странно это говорить, но я скучал по вас, – сказал Жоффруа. – Как же мне не хватало ледяных взглядов! Кроме вас, никто не вгоняет меня в дрожь одним суровым словом.

Матильда проговорила со всем возможным презрением, какое испытывала к мужу:

– Я бы добилась расторжения брака, будь это возможно.

– Дражайшая супруга, я и сам этого хотел. – Он искоса глянул на слуг. – Но коли этому не бывать и нам обоим придется нести свой крест, не обсудить ли нам кое-что?

– Сейчас? – Ею все больше овладевал страх.

– Почему нет? Чем раньше, тем лучше. – Он поднял было руку, но остановился и развернул ее ладонью к Матильде. – Вы не отпустите прислугу?

В его голосе слышалось раздражение, но Жоффруа явно старался соблюсти условия их воссоединения: если не дух, то, по крайней мере, букву. И пока трудно было предугадать, как бы он поступил, получив отказ.

– Оставьте нас, – приказала она слугам, – но будьте рядом. Я позову вас, если будет нужно.

Муж ее при этих словах фыркнул, но в лице Матильды ничто не дрогнуло.

Пока слуги один за другим покидали комнату, они с Жоффруа сцепились взглядами, как два противника перед сражением. Упала щеколда, и настала тишина, только потрескивали сухие бревна в очаге, облизываемые языками пламени. Потом Жоффруа пересек разделяющее его и жену пространство, положил руку ей на талию и привлек к себе.

– Я правда скучал по вас. И правда то, что я подумывал о расторжении нашего брака. Зачем мне жена, которая наполняет мою чашу уксусом?

– Затем, что есть и плюсы? – с издевкой предложила она ответ. – Затем, что этот брак делает вас мужем вдовствующей императрицы и будущей королевы? Затем, что он дает вам власть и положение, которых вы иначе никогда бы не получили? Затем, что вы хотите Нормандию, а без меня вам ее не добыть…

Жоффруа крепче сдавил Матильду. Они оба тяжело дышали от ярости и страсти. Ее лоно сочилось желанием. Как давно с ней случалось это в последний раз! Невзирая на всю ее неприязнь, даже ненависть к Жоффруа, невзирая на то, что он сделал с ней, физическое влечение между ними по-прежнему оставалось непреодолимой силой.

– О, все это так, жена, я не спорю, – проговорил Жоффруа. – Но и для вас, хотите вы это признавать или нет, плюсы есть.

Жоффруа прижался к ней так, чтобы Матильда в полной мере ощутила, как сильно он возбужден. Между поцелуями он подвел ее к только что застеленной кровати и там насладился ею не спеша и всласть: стянул с нее нижнее белье, осыпал поцелуями ноги от ступни до самого верха, ласкал ее лобковый бугорок до тех пор, пока Матильда не застонала. Потом он опустился на нее всем телом и вошел в ее лоно, слился с ней бедрами, двигаясь медленно, мощно, не торопясь, и наконец Матильда заметалась под ним, снедаемая желанием. И только тогда он довел ее до конца и понаблюдал, как она содрогается в оргазме, после чего сам отдался катарсису блаженства.

Матильда закрыла глаза, дожидаясь, когда угаснут в теле мерцающие искры наслаждения. Теперь бы расслабиться в восхитительной неге, однако нервы у нее были взвинчены. Она не успела вставить прокладку из мха, и ей оставалось только успокаивать себя тем, что со дня на день она ожидала регулов, так что вряд ли соитие увенчается зачатием. Выбравшись из-под Жоффруа, Матильда поднялась с постели и начала одеваться.

Жоффруа тяжелым взглядом наблюдал за тем, как она, сидя на низком табурете, занялась растрепанными волосами. Он вкусил вожделенный плод, но удовлетворения не получил: Матильда, как прежде, ускользала от него.

– Вы хотите «обсудить» еще что-нибудь перед тем, как я позову слуг обратно? – спросила она.

Он сел на кровати, потемнев лицом.

– Нет, потому что ваш отец все подробно описал в своем письме, как и я в ответном послании ему. И как видите, я держу слово.