Том II: Отряд - Мэри Джентл

Аш встряхнула головой, незаметно для себя; скорее не как отрицание его слов, а для того, чтобы избавиться от пришедших в голову мыслей.

— Вы правы, ваша милость. Я именно об этом думала. До сегодняшнего дня. А теперь… Недавно мне было продемонстрировано то, что называется лояльностью. С этим примириться еще труднее.

Долгую минуту герцог изучающе рассматривал ее.

— Можете со мной заключить такой контракт, что де Вир останется вашим нанимателем, — отрывисто сказал он. — Если придет приказ от него или услышите о его местопребывании, вы и ваши люди вправе отбыть. До тех пор оставайтесь тут, сражайтесь за меня. Если согласны, кормиться будете с моими людьми. Сейчас в городе это выгоднее, чем иметь деньги; а вы и ваши офицеры будут иметь право голоса в совете обороны города. А все остальное…

Он опять замолчал. Бочком приблизилась одна из сестер в зеленой рясе, глядела на Аш с нескрываемой злостью. Аш вскочила на ноги, у нее все мускулы болели после приключений прошлой ночи.

— Ваша милость, я удаляюсь, пока вам не станет лучше.

— Вы удалитесь, когда получите на это разрешение.

— Да, сэр, — Аш потеряла дар речи.

Взглядом она оценивала его, стоя перед ним: женщина в мужской короткой мантии, в рейтузах, в шести шагах ее собственная охрана держит ее пояс с мечом и оружие.

Какую бы рану он ни получил в Оксоне, последствия еще, несомненно, ощущались. Она отвела взгляд от его болезненно желтоватого лица, когда он жестом отослал монахиню. Первый сустав безымянного пальца его правой руки был запачкан черными чернилами, изготавливаемыми из чернильного орешка на листьях дуба.

Каким бы он ни был больным, а приказы пишет и законы издает.

Это хороший признак.

Вероятно, и слово свое держит, если судить по прошлому.

Это еще лучший признак.

Он, конечно, не Джон де Вир. Но, с другой стороны, это и не Фридрих Габсбург.

Она молча сравнивала его, с одной стороны, с английским графом — солдатом, а с другой — с политической проницательностью императора Священного Рима, без всякого удивления осознавая, что — даже при его малом чувстве юмора и меньшей светскости — ей импонирует в нем не факт его герцогства, а его солдатское начало.

Там, за стенами города, — шесть тысяч человек и три сотни машин как минимум. И сомнительная надежда на помощь войск из Фландрии. И как только этот парень откинет копыта — город падет.

А во врагах у него — не только люди.

— Следуйте за мной и доверяйте мне, — Карл говорил оживленно, нескладно, самоуверенно, но вызывал полное доверие. Глядя на этого человека, хоть и распростертого на ложе болезни, Аш поняла, что не представляет себе его проигравшим.

«Скорее мертвым, чем побежденным. И это хорошо. Если они настолько уверены в себе, мы можем уладить этот вопрос до того, как он умрет».

— Вы полагаете, что победите, ваша милость.

— Я брал Париж и Лоррен, — он не хвастался, просто констатировал факт. — Эта моя армия, хоть она и сильно урезана, но вооружена лучше, и кадры у меня лучше, чем у визиготов. На севере есть у меня еще одна армия, ею командует Маргарет, в Брюгге. Скоро она прибудет на юг. Да, капитан, мы победим.

«Победите вы или нет, а пока мне без вас не накормить моих людей».

Она встретилась глазами с его хмурым взглядом:

— Ваша милость, в создавшихся условиях я могу подписать договор с теми оговорками, которые вы мне сейчас предложили, — и сразу же прорвалась неудержимая улыбка от облегчения, что принято какое-то решение, пусть временное. — Выходит, на данный момент мы с вами!

— Я рад такому доверию. Я задам вам вопросы, на которые можете не отвечать, капитан, если вы мне не доверяете.

Знаком он пригласил ее снова занять место, Аш уселась. Он передвинулся на своем ложе, и лицо его исказилось гримасой боли. Один из священников сделал шаг к нему. Карл Бургундский жестом отослал его подальше.

— Дижон в опасности, потому что тут его герцог, — раздумчиво сказал он. — Этот крестовый поход готов направлен против Бургундии, и они знают, что у них ничего не выйдет, пока я жив. Поэтому буря разыгрывается в том месте, где нахожусь я.

— Магнит для клинков, — рассеянно проговорила Аш. И ответила на его вопросительный взгляд: — Это, ваша милость, как магнитный железняк притягивает железо. Война следует за вами по пятам, где бы вы ни оказались.

— Да. Полезный термин: магнит для клинков.

— Да, я узнала его от моего Голоса.

Она оперлась предплечьями на бедра, плотно сидя на табурете, и взглядом предложила ему: «Пойми-ка, о чем это я!» так же ясно, как будто произнесла эти слова вслух. «Посмотрим, насколько ты умен».

Он сделал движение, как будто собираясь откинуться на подушки, но не откинулся. Лицо его осталось бесстрастным, но заметные ручейки пота побежали по его выбритым желтым щекам; промочили прямую челку черных волос на лбу. Аш заметила, что в таком болезненном состоянии и при его типичных для Валуа чертах лица — носе и губах — этот молодой человек в некотором отношении на редкость безобразен.

Герцог опять задвигался, принял сидячую позу, как будто это не стоило ему усилий.

— Ваши люди беспокоятся, что вы больше не консультируетесь с военной машиной, — заметил он. — Говорят…

— Мои люди? С каких это пор вы интересуетесь моими людьми?

Он нахмурился, недовольный тем, что она его так смело прервала.

— Если вы хотите, чтобы к вам относились с уважением, ведите себя так, как положено командиру. Мне доносят то, что известно по слухам, из болтовни в тавернах. Вы слишком хорошо известны, чтобы о вас не болтали, капитан Аш.

— Простите, ваша милость, — пролепетала потрясенная Аш.

— То, что интересует их, то до некоторой степени интересует и меня, — он чуть наклонил голову. — Мне кажется, что даже если эта военная машина и является орудием визиготов, ничто не может помешать вам беседовать с ней, может, вы узнаете их тактику и планы. Знание позволило бы нам сделать вид, что нас больше, чем на самом деле. Мы бы знали, где и когда нанести им удар.

Он хмуро с вызовом смотрел на нее.

Аш разложила ладони на бедрах, пристально рассматривая свои перчатки.

— Ваша милость, вы видите Тьму, когда смотрите на горизонт. Хотите знать, что вижу я? — она подняла голову и взглянула прямо на него: — Я вижу пирамиды, ваша милость. По ту сторону Средиземного моря я вижу пустыню, свет и Дикие Машины. Вот кого я услышу, если заговорю с каменным големом. А они тогда услышат меня. И тогда меня не станет, — игнорируя отсутствие у него чувства юмора, Аш не удержалась и добавила: — Так что вы, ваша милость, не единственный магнит для притяжения огня в Дижоне.

Он пропустил мимо ушей ее шутку.

— Эти Дикие Машины — это не просто еще одни машины визиготов? Подумайте. Вы могли ошибиться.

— Нет. Это не машины, созданные каким-нибудь господином амиром.

— А не могло их разрушить землетрясение, которое разрушило Карфаген?

— Нет. Они еще там. Крысоголовые принимают их за знак! — Аш с грустью увидела, что ее ладони самопроизвольно сжались в кулаки. Она их разжала. — Ваша милость, поставьте себя на мое место. Я случайно услышала тактическую машину визиготов. Из людей делают марионеток. Ваша милость, это не король-калиф хочет войны с Бургундией. И вовсе не амир Леофрик захотел вырастить Фарис для собеседований с каменным големом. Это война Диких Машин.

Карл рассеянно кивнул:

— Но все же теперь ваша сестра знает, что вы тут, у нас, она сообщит этот факт военной машине. И эти большие машины подслушают, что вы в Дижоне. Может, уже и слышали.

При этой мысли ее как будто проткнули горячей проволокой.

— Я это знаю, милорд.

— На данном этапе вы работаете на меня, командир, — твердо произнес Карл Бургундский. — Поговорите со своим Голосом. Давайте узнаем, что мы можем, пока мы хоть что-то можем. Визиготы могут найти какой-нибудь способ помешать вам слышать эту военную машину, и тогда мы потеряем преимущество.

— Если она еще ею пользуется… Но это не мое дело! Моя работа — командовать моими людьми в боевой обстановке!

— Допускаю, что не ваше дело, но ваша ответственность, — герцог наклонился вперед, его мрачные глаза горели лихорадочным огнем. Как бы между прочим он сказал: — Вы же были у сестры, вели переговоры, обсуждали этот вопрос. Она, как и вы, ищет ответа. И она может действовать свободно в поисках ответов, — он глаз не сводил с Аш. — Вы же говорите, что это война Диких Машин. У меня есть только вы, чтобы помочь мне выяснить, что такое эти Дикие Машины, и почему меня втянули в войну.

Он задвигался на жесткой кровати, всей своей тяжестью оперся на левую руку, совсем не прислоняясь к подушкам, и продолжал:

— У нас нет Фарис, но у нас есть вы. И нам некогда терять время. Я не могу позволить Бургундии пропасть из-за того, что одна женщина боится.

Аш поглядела по сторонам. Белые каменные стены дворца отражали серый дневной свет. Комната вдруг показалась ей тесной. Да, Дижон — ловушка во многих отношениях.