Королева красоты - Эрл Гарднер

– Что вы имеете в виду, говоря это?

– Часто бывает, сэр, что пуля, пройдя навылет, падает в непосредственной близости от жертвы. И тогда она может быть подобрана первым же человеком, оказавшимся на месте преступления.

– Вы имеете в виду полицейских? – спросил Мейсон.

Трэгг хмуро сказал:

– Я имею в виду первого человека, который оказался на месте преступления.

– И где этот человек мог ее найти?

– Где угодно. И под конторкой, и под кроватью, и просто на полу.

– Зачем же, по вашему мнению, могла понадобиться эта пуля этому человеку?

Трэгг улыбнулся и сказал мягко:

– Без пули, выпущенной из револьвера, нельзя найти и сам револьвер.

– Это, разумеется, только ваше предположение, – сказал Мейсон.

– Вы и просили меня высказать мое мнение, – ответил Трэгг. – Кроме того, пуля могла застрять в одежде убитой и потеряться где-то по дороге в морг. Если она выпала поблизости от дома на мокрую мягкую землю, то потом ее могли просто втоптать в грязь.

– Какие меры вы предприняли, чтобы найти пулю? – спросил Мейсон.

Трэгг снова улыбнулся:

– Мы тщательно обыскали всю квартиру, заглянули в каждый ящик и в каждую щель, перебрали все белье, обследовали дюйм за дюймом все стены. Мы даже осмотрели обивку мебели и занавески.

– Вы говорите – занавески. Они были задернуты?

– Да, убитая, видимо собиралась принять ванну и в момент смерти была полураздета. А занавески на окнах были задернуты. Сами окна были закрыты изнутри на задвижку.

– А что вы скажете насчет потолка? – спросил Мейсон. – Если экспертиза показала, что пуля шла под углом снизу вверх, то она ведь могла угодить и в потолок.

– Мы тщательно осмотрели и потолок, – ответил Трэгг. – Мы все внимательно осмотрели. Но пулю так и не нашли.

– Значит, вы не можете утверждать, что роковая пуля была выпущена из револьвера, который вы нашли в машине моей подзащитной?

– Мы не можем это доказать с абсолютной вероятностью, как могли бы сделать, будь пуля найдена. Но мы можем это доказать благодаря другим уликам: отсутствию одной пули в барабане револьвера Элен Эддар, тому факту, что из этого револьвера недавно стреляли и что это револьвер тридцать восьмого калибра... Если все это сложить вместе, то картина получается довольно ясная.

– Вы слышали показания доктора, господин лейтенант? – улыбнулся Мейсон. – Он сказал, что смерть Агнес Берлингтон наступила практически мгновенно и что она вряд ли смогла сделать хоть какое-то движение, получив пулю.

– Да, сэр, слышал.

– Под телом убитой был найден еще один револьвер?

– Да, сэр.

– Этот револьвер принадлежал самой покойной?

– Да, сэр.

– Во время следствия по этому делу вы пришли к какому-нибудь заключению, как этот револьвер мог оказаться под убитой?

– Нет, сэр... Его могли положить туда после ее смерти, вытащив, например, из ящика стола, где он лежал.

– А может быть убитая держала его в руке, направив на кого-то, кто ей угрожал или кому она угрожала. И этот некто, воспользовавшись ее нерасторопностью...

– Хорошенькая нерасторопность! – усмехнулся Трэгг. – Ведь у того человека тоже был револьвер...

– Такое бывает, – заметил Мейсон.

– Согласен, бывает, – снова усмехнулся Трэгг. – Но такие случаи чрезвычайно редки.

– В найденном вами дневнике, – продолжал свой допрос Мейсон, – вы нашли что-нибудь достойное внимания?

– Да, и очень много.

– Там упоминается о подзащитной?

– Да, там имеются две записи, в которых говорится, что потерпевшая получала деньги от Элен Эддар, и что это доставалось убитой с большим трудом.

– У меня все, – неожиданно сказал Мейсон. – Вопросов больше нет.

– Позовите на свидетельское место Максин Эдфилд! – распорядился Диллон.

– С какой целью вы вызываете этого свидетеля? – поинтересовался судья Элвилл.

– Для выяснения мотива преступления, Ваша Честь.

– Хорошо, в таком случае я выслушаю этого свидетеля, – решил судья. Но вы сами сказали, господин заместитель окружного прокурора, что это лишь предварительное слушание, которое созвано лишь для того, чтобы выяснить, было ли вообще совершено преступление и связана ли с ним наша подозреваемая. Сейчас у нас нет присяжных и обвинению не нужно предъявлять доказательства во всех деталях, к тому же я могу заявить, что именно дневник, пропавший у убитой и посланный подозреваемой на свое имя, послужил причиной того, что прокуратура выдала ордер на ее арест.

– Я думаю, что Высокий Суд не будет возражать, если мы представим ему другие улики и прокомментируем случившееся, – сказал Диллон.

– Вообще-то тут нечего комментировать, – ответил судья Элвилл. – На предварительном слушании мы не выслушиваем свидетелей, не связанных с задачами предварительного следствия.

– Значит, я не могу привести аргументы в этом деле?

– Вовсе не значит, – ответил судья Элвилл. – Я просто пытаюсь вам напомнить, что эта аргументация в данный момент может быть и не нужна и только затянет следствие. Но если сторона обвинения считает, что показания свидетеля внесут ясность в мотив преступления, я готов выслушать этого свидетеля. Спрашивайте, господин заместитель окружного прокурора... Как ее зовут?

– Максин Эдфилд.

– Очень хорошо, – сказал судья. – Продолжайте допрос.

Казалось, Максин Эдфилд буквально горела желанием поделиться с Судом тем, что она знает, и после первого же вопроса заговорила быстро и надолго.

– Вы знаете подозреваемую Элен Эддар? – перебил ее обвинитель. – И если знаете, то как давно?

– Я знаю подозреваемую, – ответила Максин Эдфилд. – Сейчас она носит имя Элен Эддар, а тогда ее звали Элен Калверт, и это ее настоящее имя. В те времена я была очень дружна с ней. Еще она дружила с парнем по имени Хармен Хаслетт, сыном Эцекила Хаслетта, хозяина гловервиллской «Спринг-компани». В то время она находилась с Харменом Хаслеттом в довольно интимных отношениях, а когда он начал остывать к ней, она решила сообщить ему, что беременна...

– Минутку, минутку! – перебил ее судья Элвилл. – Я думаю, будет лучше, если вы будете только отвечать на вопросы и дадите возможность защите возражать против того или иного вопроса.

– Пусть говорит, – вставил Мейсон. – Защита не возражает. И я думаю, что смогу уточнить ее рассказ, когда очередь дойдет до меня, а что касается самого рассказа, то она уже рассказывала его при мне.

– Что ж, пусть будет так, – сказал судья. – Но в ее словах много голословных утверждений.

– С чего вы это взяли? – огрызнулась Максин Эдфилд. – Я совсем не сплетница. Я повторяю только то, что слышала от нее самой. Она хотела заставить Хармена Хаслетта жениться на ней, и она говорила со мной на эту тему.