Первый ученик - Аня Сокол

Но волновало его не это. Ключ — всего лишь железка. Тревожил вопрос: почему ему не понравилось, что следователь обвинил Лису? Не понравилось настолько, что он, не задумываясь, залез в аудиторию, где работали специалисты из Шоромы. Какой смысл, раз девчонка Самарского мертва?

И, что самое обескураживающее, он не уверен, что хотел бы знать ответ.

— Макс, — окликнули его, когда он огибал тренировочную площадку. — Есть работа.

К Грошу подбежал невысокий щуплый четверокурсник, которого в насмешку над внешностью прозвали Шпалой.

— Работа? Сейчас? — переспросил Грошев.

Старшекурсник пожал плечами. Лагерь продолжал существовать, и каждый занимался тем, что мог, иногда даже делая вид, что ничего не случилось. Преподаватели читали лекции, спасатели прочесывали горы и доставляли предметы первой необходимости, студенты учились или писали тесты. Все были заняты или делали вид, что заняты.

— Что надо делать?

— Одного мужика в Некропольском хвост навещает в самые неподходящие моменты. Он заплатит за час спокойствия. Быть рядом — это все, что от тебя требуется, чтобы призрак держался в стороне.

— А неподходящие моменты — это…?

Шпала отвел глаза и скупо ответил:

— Блуждающий приходит, когда он с женщиной, и у того, как правило, ничего не получается.

— Он платит за то, что псионник подержит свечку? — не поверил Грош.

— Вроде того.

Клиент оказался полноватым и краснолицым работягой с мозолистыми руками. Женщина, с которой он встречался — крашеной блондинкой с длинными ярко-розовыми ногтями. Местом романтической встречи — неказистый пятистенок с пристройкой. С открытой веранды, где устроился Грош, открывался вид на лес, подступавший к окраине Некропольского. Сель прошел в километре западнее, выдирая деревья и камни из земли. Отсюда почти не видать, словно ничего и не было.

В два часа дня влюбленные были сильно нетрезвы. Парень подумал, что на счет часа, это они себе польстили. Но раз клиент платит, он и не подумает возражать.

Грошев вытянул ноги, толстые стены из бруса не пропускали ни одного звука. Слава богам за маленькие радости. Макс прикрыл глаза, вспоминая свою первую «подработку». Самое простое действие — поднятие сопротивляемости кад-арта. Дел на минуту. Но он решил все сделать по правилам.

Кристалл принадлежал ребенку, девочке десяти лет, которая подхватила воспаление легких. Атака единственного хвоста, пусть и не смертельного, не добавляла малышке здоровья.

Ненужные подробности чужой неинтересной жизни. Иногда знания — это зло.

Макс не только разузнал все о носителе камня, но и решил измерить силу блуждающего, чтобы знать, насколько повышать кад-арт. Грошев, тогда студент, едва окончивший первый курс, только-только начинающий смиряться с уготованной ему участью. Он договорился с матерью девочки, что та даст ему знать сразу же, как призрак атакует. Парень провел в ожидании три часа, не приближаясь к дому заказчицы ближе, чем на три сотни метров. Иначе почувствовавший псионника блуждающий не пришел бы. Например, как сейчас: Грош сидит, клиент развлекается, а хвост держится на расстоянии. Он чувствовал его присутствие где-то на границе десятиметрового радиуса.

В то первое лето на Инатаре он расставил ловушку — и мертвый попался. Прибежавший по звонку матери студент успел застать его возле задыхающейся от слез девочки. Псионник установил контакт с призраком, а потом от волнения перепутал вектор. Вместо того, чтобы измерить силу блуждающего, влил в него часть собственной, за секунду повысив класс опасности с седьмого до пятого уровня. Канал — это улица с двусторонним движением.

Старший был в ярости. Трое суток в карцере, месяц мытья туалетов, насмешки, шепотки и открытая враждебность сокурсников. Призраки — враги, и тот, кто помог им, даже невольно, становился изгоем. Кончилось все вполне ожидаемо — избиением. Их было четверо, он один. Итог — перелом руки, ключицы и трех ребер, выбитые зубы и ушиб почки. Обычные синяки и ссадины, от которых его лицо стало похожим винийскую маску, он даже не считал.

Больше его не трогали. Возможно, сами испугались того, что сделали, а, возможно, посчитали достаточно наказанным.

Девочка поправилась.

Скрипнула дверь. Макс открыл глаза, на крыльцо вышел мужик в спортивных трениках. Красное лицо, мутный взгляд. Грош ему польстил, на все ушло не больше десяти минут.

— Сидишь, чернорубашечник? — он плюхнулся рядом.

Грош едва заметно вздрогнул. С того мига, как его забрали в Академию, отец называл его только так. И ни разу по имени.

— Как тебе моя Кисана? — он подмигнул, заржал и попытался хлопнуть парня по плечу, едва не завалившись вперед.

— Блуждающий находится в одиннадцати метрах справа от вас. И очень злится.

Мужик подавился смехом и оглянулся, ожидаемо ничего не увидев.

— Но-но, — пьяно качнулся он и икнул. — Для этого… ик, ты здесь… ик, я плачу, — он снова посмотрел на пустое место. — Не вовремя Ирыч умер, — мужик поднялся, оперся об стену. — Раньше мы эту стерву… ик, — неопределенный кивок, — делили на двоих. Теперь, когда он скопытился… ик, она только моя, — он сплюнул.

Макс не сразу понял, что тот говорит о призраке, о хвосте, а не о крашеной возлюбленной.

— Откуда только знает, когда мы с Кисанкой? Ик…. Ходит за нами, что ли?

— Мертвые не видят, как мы ходим и что делаем. Они чувствуют. Она ощущает ваш эмоциональный подъем…, — парень посмотрел в пустые глаза заказчика и не стал продолжать. Тот не понял и половины слов.

— Чертова семейка… ик… — пьяный развернулся. — Пацан сбежал, Ирыч сдох, потом Иш, — он пошел к двери.

— Семейка? — удивился Грош. — Иш и Ирыч — родственники?

— Точно, чернорубашечник. Рутка — двоюродная… ик…. сестра Ишки, — мужик взмахнул рукой, задев косяк. — Сидеть здесь, понял? Ик… Меня хватит еще на раз. Или на два, — и снова заржал.

Минут через пять блуждающий отдалился. А потом и вовсе исчез. Макс встал, потянулся и сбежал с крыльца. Долго клиент не продержался, скорей всего, уснул, став призраку неинтересным. Не то, чтобы вернувшиеся не атаковали живых во сне, атаковали еще как, но именно этот предпочитал бодрствующую жертву, находящуюся на эмоциональном пике.

Макс прошел Некропольский насквозь, мысленно перечисляя хвосты Ирыча, о которых ему рассказала библиотекарша. Друг детства, теща, собутыльник и какая-то девка из Малоозерца. Девка!

Он не понимал, куда и зачем идет, пока не увидел перед собой красный забор.

«В Некропольский к свояку подался», — так пытался объяснить причину отсутствия хозяина Игрок. Мир показался Грошу не просто тесным, а съежившимся, словно ореховая скорлупка. Все было рядом, все было здесь в доме, где еще недавно сжигали вещи. Парень распахнул калитку. Он не следователь, не официальное лицо, но женщине придется если не поговорить, то выслушать. И пока он будет говорить — не спустит с нее глаз, иногда ответы не обязательно произносить вслух.