Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений - Карл Роджерс

Я впечатлен тем, что это прежде всего союз двух людей и только потом — межрасовый брак. Но пока это последнее обстоятельство еще не сведено к минимуму. Хэл и Бекки окружены пристальными и удивленными взглядами, молчанием и избеганием их общества со стороны белых женщин, вульгарными замечаниями. Глубокое подозрение Хэла по отношению к белым — естественно, но также совершенно ясно, что оно обоснованно. Без всякого сомнения, Хэл и Бекки «странные» для многих, с кем они общаются, как черных, так и белых, образованных и неграмотных, на работе и на церковных трапезах, а также для своих черных и белых родственников. Пока они идут вперед, и это возможно только потому, что их отношения сейчас — это источник большой поддержки для каждого. Хэл суммирует это, делая заключение, что любой брак — это трудная и тяжелая вещь, а межрасовый брак просто добавляет еще трудностей и проблем... Я, конечно, не осмелюсь делать прогноз„но меня восхищает то, как до настоящего момента они оба справлялись не только со своими проблемами, но и с теми, которые возникают при их контактах с различными субкультурами. Особенно я впечатлен тем, что Хэл не пытался превратить Бекки в чернокожую, а Бекки не пыталась сделать из него белого. Если супругам удастся продолжить это взаимопонимание и принятие вполне реальных различий так же, как развить те силы, которые дает их редкостное дополнение друг другу тогда прогноз может быть вполне благоприятным.

Глава 7. Коммуны как брачный эксперимент

Невозможно написать книгу о современном браке, не обсуждая в ней коммун, которые часто служат альтернативой обычного брака. Тем не менее я приступаю к этой главе с определенной долей тревоги, основанной на некоторых фактах и ощущениях.

1. В Соединенных Штатах, по приблизительной оценке, насчитывается от двух до трех тысяч коммун и организованных общин, однако их число постоянно меняется: то растет, то уменьшается и вновь увеличивается с быстротой, при которой устаревает сразу же все, что только может быть зафиксировано.

2. Разнообразие коммун так огромно, что любое общее утверждение о них, может в одно и то же время быть истинным для одних и ложным для других.

3. За последнее время уже было написано множество прекрасных книг о коммунах, поэтому попытка все написать только в одной краткой главе об этих разнообразных группах может показаться самонадеянной.

4. Но самым существенным является то, что сам я никогда не жил в коммуне, и, следовательно, мне недостает внутреннего опыта, который я ощущал при написании других глав. Для того чтобы компенсировать это, я воспользовался помощью двух людей — Натали Р. Фукс и Роберта Дж. Уиллиса, которые буквально стали для меня глазами и ушами.

В центре внимания— человеческие взаимоотношения

Естественно, я не буду пытаться охватить все аспекты жизни коммун. У них есть, например, чисто экономическая проблема — как выжить. Есть идеологические нюансы, мистические, поведенческие: уход от цивилизации, движение за свободу женщин, поиск более высокого сознания, путей к ненасильственной революции. Существуют различные идеи организации групп: от диких хиппи и философствующих анархистов до вполне определенно направленных и дисциплинированных групп. Есть целый ряд проблем, которые касаются отношений соседства— живет ли группа в диком лесу или в центре большого города. Этих вопросов я касаться не буду, а тем, кто захочет узнать о коммунах больше, помогут книги, указанные в библиографии.

Мой интерес будет, в соответствии с целью этой книги, направлен на то, чтобы изучить способы и особенности супружеских, сексуальных и других межличностных отношений в коммунах. Я так постараюсь сделать это, чтобы не было возможности узнать ни одного человека или коммуны. Лучше всего я смогу это сделать, используя записи интервью или наблюдений людей, которых я знаю и которым верю, или письма и воспоминания, написанные членами коммун.

Некоторые общие замечания о коммунах

Прежде чем взяться за дело, я хотел бы освободить читателя от некоторых заблуждений, которые могут у него быть.

Во-первых, коммуна не является «сборищем хиппи», как это часто определяется в общественном понимании. Люди в коммуне просто пытаются жить другими ценностями, чем те, которые приняты в обычном сообществе, и часто это проявляется в их особенной и необычной одежде. Однако люди, которые упоминаются в этой главе, принадлежали к различным социальным группам, среди них, например: бывший инженер, социальный работник, корпоративный служащий, ученый-исследователь, клинический психолог, бывший программист, студент-богослов, бывший агент ЦРУ, специалист- информатик, плотник, художник, выпускники университетов Рэдклифф, Суортмор, Гарвард и других известных мужских и женских колледжей. Это часть нашей интеллигенции, пытающаяся создать новый революционный мир среди «мира истеблишмента». В этом ключе их и нужно рассматривать.

Во-вторых, большинство современных коммун, но не все, склоняются к философии анархизма. Поскольку для большей части людей это — синоним хаоса, беззакония и терроризма, наверное, нужно дать определение его настоящего философского смысла. В его основе лежит свобода воли. Это включает отказ от всех форм принудительного управления и руководства как государственного, так и религиозного. Бертран Рассел уловил дух анархизма, когда сказал о ком-то: «Он склонен к анархизму; ненавидит систему, организацию и единообразие». Многие члены коммун подписались бы под этим.

Во многих отношениях они в своей философии не очень отличаются от ранних христиан. В Деяниях, 2: 44 — 46, сказано: «И все же верующие были вместе и имели все общее; и продавали имения и всякую собственность, разделили всем, смотря пo нужде каждого... и принимали свою пищу в веселии и простоте сердца». Не все коммуны расстаются с собственностью в такой степени, но многие из них достаточно далеко заходят в обобществлении собственности, и это говорит о том, насколько радикально они отвернулись от материалистической, конкурентной культуры, в которой они выросли.

Возможно, самое лучшее краткое определение коммуны можно найти в «Новом международном словаре Вебстера (старая версия)»: «В своих более практичных формах анархизм... в качестве идеала берет маленькие автономные коммуны, члены которых уважают независимость каждого, в то время как объединяются, чтобы сопротивляться агрессии. В своих лучших вариантах они стремятся к созданию такого общества, которое построено скорее на добрых намерениях, чем на законах, и в котором каждый человек производит в соответствии со своими силами, а получает по потребностям». Я полагаю, что многие члены современной коммуны подписались бы под этим и в то же время признали, что зачастую они слишком быстро оказываются несостоятельными.

В этом смысле они сильно отличаются от утопических коммун прошлого столетия, существовавших в нашей стране, в которых обычно была объединяющая религиозная идеология, сильный и харизматичный лидер и группа последователей, чья жизнь строго регулировалась. В одном интересном исследовании этих старинных коммун (Kantor, 1970) выявляются определенные признаки, которые строго отделяли более устойчивые коммуны от менее устойчивых (очевидно, что устойчивость — не единственный критерий, по которому они могли оцениваться).

Главное отличие между более и менее устойчивыми состояло в том, что первые признавали свободную любовь и безбрачие, в то время как вторые не признавали. Другими словами, в старинных коммунах сексуальное поведение было четко определено либо самими членами, либо за них. Распределяя по порядку остальные характеристики наибольшей устойчивости, можно выделить: отсутствие платы за общественный труд; общественное участие в повседневной работе, ежедневные групповые собрания, празднование знаменательных дат в жизни коммуны. Мне представляется интересным сравнить это с устройством современных коммун.

Девять кратких примеров

А сейчас я хотел бы познакомить вас с существующим многообразием видов коммун. Попытаюсь дать вам некоторое представление о тех группах, которые определены как коммуны, описав каждую из них в одном коротком параграфе. Я умышленно упустил названия групп, поэтому вместо мгновенного узнавания их у вас будет больше возможности представить себе, каково было бы жить в такой группе. Все это реальные коммуны, которые существуют сейчас или существовали совсем недавно:

1. Вот сельская коммуна из одиннадцати взрослых и шести детей, которые во многом живут как одна семья. Делают работу, достигают своих целей без какой-либо специальной организации так, как это происходит в обычной семье. Но они не могут сами себя обеспечить, поэтому некоторые из членов коммуны работают какое-то время в городе, чтобы поддержать баланс бюджета. Однообразное питание. Нет единого управления. О детях заботятся неравномерно, но преимущественно расширенной семьей. Взрослые чаще живут в паре, но допускаются сексуальные отношения и вне пары. Межличностные трудности решаются при помощи очень откровенного обсуждения в группе или между участниками конфликта.