Доминум - Полина Граф

нем то вскрытие? – Заметив мое замешательство, он усмехнулся. – Не бойся, я всего лишь шучу. Шутка. Смешно. Так мы можем иди?

Шакара еще раз сдержанно обвела нас взором, но в конце концов ткнула в мою сторону скальпелем.

– Я с тобой еще не закончила, – заверила она, после чего вернулась к сплиту.

– Отлично! – обрадовался Грей, и не успел я опомниться, как он обхватил меня одной рукой за шею и повел к выходу. – Нам надо многое обсудить. Слушай, воняет же от тебя дико! Даже сплита переплюнул.

Его улыбка больше напоминала змеиную, чем дружескую. Идти с Греем? Да лучше в аду сгореть. Падший скрывал свое недоверие и жестокость за толстым приторным слоем вкрадчивости. За напускной мишурой пряталась такая гниль, что от ее смрада становилось дурно на подсознательном уровне.

Но Шакара мне нравилась еще меньше, так что выбор оказался невелик.

Глава XIV

Давай убьем верховного

– Ну так как ты выбрался? – осведомился Грей. – Давай, не таи, Йорген обкладывает тебя неприятными слухами со всех сторон, но я-то на твоей стороне, здоровяк, ты же знаешь.

Переждав несколько секунд, я рассказал все, что мы повторяли с Фри. Хоть и старался говорить убедительно, но слова все равно звучали как-то вызубренно. Грей кивал и внимательно слушал, показывая тем свое глубокое понимание. Мы поднялись по лестнице и свернули в один из коридоров. Мне было известно, куда мы направляемся. Это место я и искал в душе Гектора.

– Итак, – вымолвил падший, открывая дверь. – Протекторы еще бóльшие идиоты, раз не смогли отыскать тебя.

– Ну, знаешь, интеллектом они никогда не блистали.

– Так вот как ты теперь о нас отзываешься, – донесся из наушника ровный, но ужасающе спокойный голос. – Что ж, в данный момент ты определенно оправдываешь это высказывание.

Я так и встал посреди прохода. На проводе со мной был совсем не Дан.

– Как я вижу, отвечать ты не можешь, – произнес Коул тоном, с каким родители разговаривают с негодными детьми. – Так даже лучше. Не буду спрашивать, о чем, Обливион тебя побери, ты думал. Это все ждет после. А тебя ждет очень многое, поверь.

– Что-то случилось? – поинтересовался Грей.

Он привел меня в свою комнату – мрачное помещение, освещенное лишь пламенем, потрескивающим в камине. Комната была наполнена темными красками. Древесные панели на стенах, покрытые искусной резьбой, казались черными. Возле камина стояли кожаный диван и несколько кресел, в углу – широкая кровать. Примечательным в этом месте были десятки фотографий, неряшливо развешанные на стенах. Я прошел мимо, внимательно их разглядывая. Они походили на вырванные из времени моменты. Многие размытые, даже жутковатые. И все с эффектом негатива. Грей сам делал снимки – в дальнем конце комнаты я заметил стол с разложенными на нем фотоаппаратами, пленками и объективами.

– Садись, – падший кивнул на диван, разливая в стаканы содержимое граненого графина.

Столько всего произошло за день, что собственные конечности показались мне шарнирными. Я уже толком ничего не понимал, потому послушно упал на подушки.

– Пожалуй, отвечу на безмолвные вопросы, которые наверняка возникли в твоей пустой голове. – Коул откашлялся. – Мы раскрыли ваш небольшой план. Дан, конечно, отнекивался, но вот пятнадцать лет памяти насовсем потерять не хочет. Сейчас он направляется к Стефу и Фри, но, как только все уляжется (и если ты выберешься), я всех вас подвергну справедливому наказанию. Или не помешаю Саре скинуть твое пустое тело в океан.

«А он смелый», – послышалось от Антареса на второй линии.

– Заткнись, – прошипел я ему.

– Что? – возмутился Коул.

– Что? – обернулся Грей.

– Не возись, – я сконфузился. – Долго копошишься.

Два посторонних голоса у меня в голове! Два! Тут и для меня одного места порой маловато, а теперь они всем скопом. Да еще и Грей. Сразу три персоны требовали моего внимания!

Грей взял на треть заполненные стаканы и подал один мне.

– Нам же надо отпраздновать твое потрясающее возвращение, – ухмыльнулся он, садясь в кресло и деловито закинув ногу на ногу.

– Не отравлено? – как бы в шутку спросил я, но беспокоясь на самом деле.

В ответ Грей отпил из своего стакана.

Коул и Антарес бормотали что-то на фоне. Последние часа четыре так меня вымотали, что я просто залпом опрокинул пойло и тут же закашлялся.

– Не подавись, – бесстрастно сказал Коул.

«Мальчик-Змееносец прав. Я пережил битву за Люксорус, а умру с тобой из-за того, что ты неправильно глотнул этой бурды и захлебнулся. Позорно, как считаешь?»

Я снова попросил его помолчать, на этот раз мысленно. Коулу того же передать было нельзя.

– Тебе придется как-то выбираться, раз ты там, – сообщил он. – Ламия рассказала мне об особенностях их базы. Выжидай момент и ищи трансфер, после этого как можно скорее уходи оттуда.

Грей рассматривал грани стакана в отблесках пламени.

– Вот еще почему хорошо, что мы больше не протекторы, – почти полная свобода. А у них все правила да правила. Мерзко.

– Но порядки иногда необходимы.

– Ты ли это говоришь? Это же ты любишь ругать святош. Все они такие чистые, порядочные, на смерть ломятся за чужие идеалы. Глупые болванки.

– Будь они такими порядочными, им бы не давали клички вроде Железной Девы и Палача. Да там и других персонажей полно.

Грей рассмеялся, отчего мне стало не по себе.

– Вот уж с Палачом-Мясником забавно получилось, скажи?

Потом встал и прошел к стене с фотографиями. Там были места, люди и предметы, которые зачастую представлялись смазанными из-за того, что объект был пойман в движении. Это придавало фотографиям особую мистическую притягательность и недосказанность. Грей выпрямился и подпер рукой подбородок, затем с задумчивостью выдал:

– Жаль, не смог тогда заснять его лица. Момент один на миллион, клянусь. Столько эмоций. Как же его переклинило, когда он их всех…

Его речь оборвалась, и падший быстро обернулся ко мне.

– Но знаешь что? Однажды я смогу его подловить. Обязательно. И остальных. Даже если они к тому моменту уже будут мертвы. Так даже больше… завершенности.

Все, что он говорил, начинало меня тревожить. Общество Грея духовно истощало, и это было крайне необычно. Никогда не чувствовал подобного.

Увидев мое выражение лица, Грей с подозрением нахмурился.

– Почему ты так смотришь? Тебя что-то не устраивает?

– Нет, я…

– Молчи, – быстро отмахнулся он. – Мы через многое прошли за эти дни, так что в Обливион всё.

Он подошел ближе и стиснул мое плечо своими длинными пальцами. Тени плясали на его лице, создавая уродливую маску, а блеск серо-зеленых глаз перебивал свет огня.

«Странный падший, – выронил Антарес. – Почти не чувствую его душу, хотя должен. Она у него есть, но с ней происходит что-то необъяснимое. Неужели