Синхронизация судеб - Валерия Яблонцева

образ сумрачной, грязной улицы.

– Андрес Диаз.

Еще разряд.

Желтая вспышка молнии скользнула по контуру букв и застыла, пойманная в извилистую трубку неоновой лампы.

«Лог…»

Картинка дрогнула, расплываясь, и дочитать надпись не удалось. Алкогольная интоксикация. Это был уже шестой бар… кажется. Не лучший способ потратить кредиты, которых и так оставалось немного, но…

День был такой – паршивее не придумаешь.

Места за стойкой не было. Пришлось приткнуться у дальней стены подальше от бойцовского ринга и кожаных диванов, где сидели в окружении полуголых продажных фемм перекачанные манны, от одного вида которых к горлу подступала паника, а кожа под пластырем, закрывавшим бугорок инъекции блокиратора, неудержимо чесалась. Даже несмотря на туман в голове и спутанные мысли, хотелось плюнуть на острое желание напиться и уйти, пока цела. Но два коротких слова буквально пригвоздили к месту.

«Андрес Диаз».

Три руки одновременно взметнулись вверх, опрокидывая в луженые глотки по стопке светящегося коктейля.

На крупных буграх плеч перекатывались в такт движению мышц вытатуированные пылающие шестеренки.

Должен был быть страх – боевики «Механического солнца» были убийцами, убийцами, убийцами, из-за которых погиб мой отец, – но страх вместе с другими сознательными мыслями потерялся на дне стопки еще в четвертом баре. А сейчас осталось только глубинное, инстинктивное. И там… там «Механическое солнце» почему-то воспринималось совершенно иначе.

В душе что-то оцепенело от странного чувства близости, узнавания, которым не было объяснения и ответа. Взгляд застыл на красноватых языках пламени. Казалось, будто они подрагивают, отзываясь на убыстрившийся стук сердца.

Тук-тук. Тук-тук.

Выше, выше.

Мощная шея, волевой подбородок, четко очерченные скулы…

Все внутри буквально кричало об опасности, но это не отталкивало, а, наоборот, заводило, кружа голову сильнее выпитых коктейлей.

Идеальные губы, прямой нос и глаза…

По телу пробежала дрожь.

Манн смотрел. Смотрел внимательно, с любопытством. Как на пугливую мелочь, невесть зачем шатавшуюся по сомнительным барам окраинных районов в поисках приключений на собственный зад. Нет… как на фемму, молодую и привлекательную, которую… с которой…

Во рту пересохло. Пальцы стиснули стакан с неизвестной отравой и почти бессознательно поднесли к губам. Глоток, еще глоток. Испытующий взгляд манна, не отрываясь, следил за тем, как скользнул по губам язык, слизывая последние капли коктейля.

Качнулась пылающая шестеренка…

– Нет!

Слепящие молнии энергетического разряда ударили отовсюду – будто все неоновые светильники подпольного бара разом взорвались, осыпая снопами жалящих искр.

– Андрес Диаз.

Удар.

– Андрес Диаз!

Удар.

– Андрес…

«Диаз, чистокровная Шей, тридцать семь стандартных лет».

Шаг, шаг, шаг, почти переходящий в бег. Бесконечные коридоры, сменявшиеся один за другим. Голоса медиков, обступивших гравиносилки.

«Состояние критическое. Требуется срочная операция, готовьтесь к переливанию крови».

«Ее дочь вызвала скорую. Она заявила о…»

«Заткнитесь, Ли Вейль! – Яростный шепот реаниматолога поднял в душе волну бессильного гнева. – Не на камеру, не под запись! Заявление отклонить! – Короткий взгляд через плечо, сошедшиеся у переносицы брови. – А эту кто пустил? В медблок нельзя посторонним!»

Пальцы впились в край гравиносилок – попробуйте разжать, шиссовы твари! Слабаки, слабаки, бесхребетные и трусливые!

Легкое, почти невесомое прикосновение к запястью отрезвило.

«Мама?»

Фемма на носилках с трудом открыла левый глаз. Правая половина лица была кровавым месивом, не оставившим и следа от былой красоты.

«…ола…»

Тихий вздох.

«Слушай меня… внимательно… – Слова с хрипом проходили через опухшее горло и разбитые губы. – Это важно. Будь… цивилизованной. Блокиратор… не забывай… пообещай мне…»

Лицо расплылось из-за стоявших в глазах слез.

«Мама…»

«Андрес Диаз. Запомни, его… больше нет. Ничего… от него не осталось. Забудь, что говорил… Андрес Диаз. За нами никто не вернется. Блокиратор – вот…»

Крепкая хватка стиснула предплечье, с силой отшвыривая назад.

«Жди здесь! – Зеленые глаза литианина-реаниматолога сверкнули, но в них уже читалась обреченность и предчувствие провала. – Я сообщу!»

Но ждать не было смысла. Осознание этого растекалось по венам трупным ядом.

Все кончено.

– Нет!

Да.

Отец был десять лет, как мертв. И мама… тоже. Она была права, а голос извне ошибался. Ничего не осталось.

– Нет!

Удар тока прошил тело от висков до пяток, разбивая в клочья последние крохи сознания.

– Не верю! Эта тварь врала мне, врала от начала и до конца. «Никто не вернется», – передразнил голос. – Как бы не так. Это ее, жадную надменную суку, Диаз бросил бы, не раздумывая. Но тебя, его обожаемую малышку, нет. Тебя он не оставил бы без шанса на спасение. А значит, корабль еще где-то здесь. И она знала, где Андрес его спрятал. Все знали. И ты тоже. Я докопаюсь до правды, чего бы это ни стоило.

Жидкий огонь хлынул в кровь, становясь все жарче, все нестерпимее, пока агония не поглотила… все.

Темнота.

– Сола… Ди…

– Андрес Диаз.

Картинки, куски, образы. Глубже, глубже.

Агония. Безумие.

«Это безумие, Диаз».

Двое. Непропорционально высокие. Смотрящие лишь друг на друга. Позади них угадывались светлые очертания кабинета, почему-то показавшегося знакомым.

«Сажать… на пустошах… Андрес, литиане накроют… раньше, чем колонисты доберутся до… корабля».

Короткое покачивание головы.

«Твое предложение, Себастиан… прямо в семнадцатом. Это жилые… Будут жертвы».

«Если будем… всех из семнадцатого, то и сажать… в…»

Тот, кого назвали Андресом, повернулся. Взгляд опустился.

«А ты что думаешь, малышка?»

Тело сжалось в ожидании удара тока – нельзя, нельзя, нельзя, важна не она, а Андрес Диаз, только Андрес Диаз, – но ничего не произошло. Лишь голос извне прогремел, заполняя собой разорванное пространство:

– Андрес Диаз.

Тот самый, высокий. У шестигранной панели. Пальцы на золотых линиях узора.

«Смотри… – Руки потянулись вниз. Миг, и потолок вдруг стал ближе, но почему-то не было страшно. – Вот о чем я мечтаю, малышка. Новое солнце… каждого из нас».

«Новое солнце…»

– Корабль.

Корабль.

Снова шестигранник, а за ним…

– Андрес Диаз…

Присел на корточки, оказываясь близко-близко.

«Я хочу показать… кое-что, малышка. Если тебе понадобится… это тут».

Его рука легла на панель шестигранника. Манн качнул головой, словно приглашая, и рядом с большой ладонью появилась тоненькая детская ручка.

Палец кольнуло.

«Ай!»

Улыбка, и все прошло.

«Так нужно, малышка. Для активации… пластинка, кровь и сила твоего шейда. Повторяй…»

Серебристая чешуя затянула маленькую руку, а золотая – большую. И шестигранник, вздрогнув, раскрылся, открывая взору… звездную карту.

И голографическую панель управления под ней.

– Да! – В голосе извне отчетливо послышалось торжество. – Это оно, оно! Пропавший звездный крейсер! Прямо под семнадцатым, и, главное, уже в моих руках! О-о-о, как давно я ждал этого момента!

Смысл слов ускользал, но главное уловить было нетрудно.

Голос был доволен.

А значит, будет тьма.

Без ударов током и жгучей отравы.

Только тьма.

– Со…