Макото. Том 4 (СИ) - Шмаков Алексей Семенович

— Этот точно подлинный. — сказал Гриша.

— Я убью, тебя сразу после щенка, которого ты называешь хозяином. — прошипел Шувалов выпрямляясь и пытаясь принять всё тот же надменный вид, но сейчас у него это уже не получалось.

— Я подтверждаю, что этот человек Лопухин Василий Дмитриевич. — произнёс Дима, указывая на меня пальцем.

Оказывается, можно было сделать всё так просто? Это Гриша решил немного поразвлечься. И никто ему не помешал. Хотя я уверен, что Годунов предвидел такое развитие событий. Ну и хрен с ними, мне вообще нет до этого дела.

— Тогда, если обе стороны готовы можете расходиться. — сказал Голицин, указывая нам на противоположные концы арены.

— Не участвующих в поединке попрошу покинуть арену. — последнее слово осталось за Годуновым.

Все, за исключением видящего и Валентины Николаевны, тут же поспешили убраться с арены. Я пошёл следом за Гришей и Вороном.

— Надери ублюдку задницу. — сказал Гриша, хлопнув меня по плечу.

— Мы всё в тебя верим. — были последние слова Воронцова, перед тем, как они с Гришей покинули арену.

Следом за ними убежал и Миша, который остановился сразу после выхода и начал снимать оттуда.

На трибунах стояла гробовая тишина и даже моя группа поддержки сейчас молчала.

Я активировал зону маны и уловил Ки Шувалова. Хотя, скорее всего, мне ничего из этого и не понадобится для этого боя, но всё же перестрахуюсь.

Высшие энергии заворочались где-то в глубине, давая о себе знать. Даже тёмная лентяйка начала шевелиться. Да не забыл я о вас. Пока просто рано.

Хидори и Тадаши сами возникли у меня в руках. Даже не помню, когда последний раз прибегал к их помощи. Слишком сильно в последнее время я стал полагаться на Синки и энергию изнанки, практически забыв о других возможностях.

От лезвий клинков исходило еле заметное свечение. Тадаши сиял золотым, а Хидори светился чёрным. Словно в клинках отражались мои силы. Хироши Сэнсэй говорил, что истинные силы этих концентраторов смогу раскрыть только я сам. Похоже, это время пришло.

Материализовавшийся кристалл поглотителя примотал к руке заранее приготовленным куском липкой ленты. Так я всегда буду иметь контакт с ним и точно не потеряю. Если только вместе с рукой. Но думаю, в таком случае мне уже будет всё равно.

Я был готов к бою. Осталось только дождаться сигнала.

Годунов сперва посмотрел на меня. Кивнул ему, что готов.

Потом на Шувалова, тот тоже кивнул. И тогда слово взяла Валентина Николаевна, молчавшая всю дорогу до этого момента.

— Как глава совета кланов древней крови и главный хранитель традиций. Объявляю поединок по праву крови открытым. Пускай победит сильнейший. — после чего она коснулась руки ректора и они вместе исчезли, вызвав ропот на трибунах. Похоже, о способностях бабушки до этого дня мало кто знал.

Но думать мне сейчас нужно совершенно о другом.

Как только мы остались вдвоём, в мою сторону сразу устремилось множество ярких точек. Что-то очень похожее на метеоры Дениса, вот только эти снаряды полностью состояли из огня. Думаю, один такой шарик с лёгкостью расплавит достаточно толстый металл.

Не стал ничего выдумывать, а просто окружил себя жёсткими щитами, которые без проблем выдержали попадание всех снарядов.

Торопиться я не хотел, пускай Шувалов поймёт, что не в состоянии причинить мне вреда. Пускай начнёт паниковать. Я хочу, чтобы он начал бояться меня. Чтобы все увидели, какое он на самом деле ничтожество. Поэтому пока я буду только защищаться. Вернее, я буду уничтожать все его атаки. Заставляя создавать новые более энергоёмкие техники. Сейчас он пока только начинает пробовать меня на прочность.

В подтверждение моих слов прилетело несколько огромных огненных шаров. Даже не стал ничего делать, просто разрубил их все концентраторами, которые ещё и напитались энергией из этих шаров и теперь помимо свечения начали ещё и гореть.

После того как уничтожил огненные шары, спокойно пошёл к Шувалову, который стоял и смотрел на меня. Он даже не удосужился активировать покров. Неужели считает меня настолько слабым, что не собирается защищаться?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Просто показал ему средний палец, из которого вылетел сгусток энергии, угодивший Шувалову в левое плечо, оставив в нём сквозную дыру.

На лице подонка отобразился целый букет эмоций. От недоверия и удивления до ярости и обиды. Он явно не ожидал от меня подобного. А вот не хер недооценивать меня и пренебрегать защитой в смертельном поединке!

Шувалов словно услышал мои слова. Его тело тут же охватило пламя, которое с каждым мгновением становилось всё ярче и ярче. Из пробитого мною плеча тёк жидкий огонь. Сама кровь Шувалова стала пламенем.

Вот это я понимаю покров, так покров. Сбить подобную защиту практически невозможно. Просто банально нечего сбивать. Сейчас Шувалов был квинтэссенцией огня, его живым воплощением. Воздух вокруг него начал дрожать. Под ногами плавилась земля.

Следующий мой энергетический выстрел испарился ещё на подлёте, уничтоженный чудовищным жаром. Пламя Шувалова было способно сжигать даже энергию. Совершенно точно мне не стоит подходить к нему и вступать в ближний бой. По крайней мере, пока я не воспользуюсь поглотителем или высшими энергиями.

А вот Шувалов было совершенно иного мнения.

Когда мощь его пламени достигло максимума. Когда вокруг тела этой твари начал гореть сам воздух, он пошёл ко мне. В том месте, где его нога касалась земли, оставался оплавленный след, в котором ещё продолжали кипеть расплавленные частички песка и камней.

Оставляя дорожку из горящих следов, Шувалов, не торопясь, двигался ко мне.

Я же просто стоял и смотрел на эту дешёвую демонстрацию силы. Это просто игра на публику, но чтобы она дала эффект нужно остаться в живых.

Бой между нами ещё даже и не начался, а Шувалов уже серьёзно ранен, в то время как на мне не царапинки.

Когда между нами оставалось метров десять, я ощутил жар, исходящий от живого факела. Но даже сейчас не сдвинулся с места. В эту игру на публику можно играть и вдвоём.

Трибуны негодующе восприняли моё бездействие, с каждым новым шагом Шувалова они всё громче начинали гудеть. Но всё равно были неспособны заглушить крики моей группы поддержки.

Мне уже было нестерпимо жарко, выступил пот. Кожу на лице начало щипать, как от солнечного ожога, но я продолжал стоять в ожидании, когда он совершит свой ход. Он ещё не понял, что не представляет для меня угрозы. Что он уже мёртв.

Моё ожидание оправдалось. Всё же, нервы у моего противника не выдержали раньше. Он хлопнул в ладоши и меня заключило в огненную сферу. Вот теперь давай поиграем ублюдок. Тройное усиление заняло своё место.

Одного взмаха концентраторами хватило мне, чтобы уничтожить эту сферу. При этом концентраторы впитали в себя максимум энергии, на который были способны. Через рукоять я ощущал, как они дрожат от возбуждения, как жаждут выплеснуть накопленную мощь.

Оказавшись за спиной Шувалова, я дал клинкам это сделать. Огненный вал, в несколько раз сильнее самой мощной техники, продемонстрированной сегодня Шуваловым, протащил его по земле несколько метров, оставляя за собой широкую полосу оплавленной земли.

Но я прекрасно понимал, что подобным моего противника невозможно даже ранить. Поэтому пока он не успел подняться на ноги я начал посылать в его сторону энергетические импульсы, направляя их через концентраторы. Не все они попадали в Шувалова, поэтому оплавленная вокруг него земля начала взрываться острыми осколками, один из которых долетел даже до меня и воткнулся в ногу, чуть выше колена.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я даже усмехнулся. Рана полученная в бою с сильнейшим огневиком империи, была нанесена последствиями моей же атаки.

Очередная огненная вспышка заставила меня на мгновение отвлечься от своего занятия. Просто она произошла где-то за моей спиной. Повернувшись посмотреть, что там произошло, я словил сильнейший удар, заставивший меня кувыркаться по земле.

Огненный голем, наподобие того, что создавал Денис из пыли, мчался в мою сторону. От его удара у меня на груди образовался оплавленный круг. В месте удара одежда полностью исчезла, её края оплавились, пристав к моей коже. Впервые за этот бой я почувствовал боль.