Курортный роман с продолжением - Галина Полякова

– Катя, что? Кто тебя обидел?

Она смотрела на него, ослепнув от слез, и вдруг бросилась ему на грудь, мгновенно промочив рубашку. Георгий прижал ее к себе, но потом отстранил, вглядываясь в глаза.

– Да скажи, наконец, что случилось?

– Ты не должен… не имеешь права… ты не смеешь… – всхлипывая, еле выговорила она.

– Что я не должен, чего не смею?

– Говорить так… со всеми этими женщинами.

– Как так? О чем ты?

– «Я самый надежный мужчина в автобусе»!! – Она оттолкнула его и опять заплакала.

– Ах, да… вот в чем дело, – обескуражено пробормотал Георгий. – Но это же шутка, Кать. Я так привык. Я ничего не вкладываю в это, а девушке приятно… – Он осекся и виновато взглянул на нее. – Ты не должна обращать внимания. Знай, тебе ничто не грозит, пока я жив. Пока скриплю еще.

– Я не смогу.

– Сможешь. Привыкнешь. Это же глупо. Я твой! С головы до пят. Неужели не чувствуешь, не поняла еще? Ты не должна беспокоиться и ревновать.

– А если и я так же? Ты сможешь? Привыкнешь?

– Еще чего! – отпрянул он в шутливом испуге. – Не вздумай! Ты – совсем другое дело. Тебе нельзя ничего! Паранджа! Платок до бровей, двойная вуаль, густая мантилья, москитная сетка, противогаз! И бесформенный балахон на тело, а не эти соблазнительные дырочки на груди.

– Это не дырочки, а вышивка ришелье, бестолковый, – сквозь слезы улыбнулась она.

– Ришелье? Тем более! Никаких вышивающих кардиналов! Они те еще развратники, дырочки им, вишь, подавай! – Он дотронулся до ее плеча – Ну, прости меня, девочка, я не думал, что ты так среагируешь. Я исправлюсь, буду отвыкать понемногу. Заранее прошу простить, если не получится сразу. Я балбес великовозрастный, Катя.

Было решено, что на пляж она не пойдет, а Георгий прощупает обстановку с Михаилом. Катя поднялась в номер, решив отдохнуть от всего, что произошло с ней со вчерашнего вечера. Она стояла под душем, смывая с себя его нежность, вкус его губ, и бесконечно жалела, что не может оставить их себе навсегда. Потом прилегла ненадолго… и проспала до обеда.

Она открыла глаза. Тася сидела на кровати и читала какое-то письмо.

– Никто не заходил, пока я спала?

– Заходил. – Соседка взглянула на нее с любопытной улыбкой. – Полюбовался тобой спящей и обещал заглянуть позже. Ну? Что? Любовь-морковь? Где были ночью? Михаил вчера несколько раз забегал, все спрашивал – куда вы подевались?

Катя ничего не стала скрывать и все рассказала. Только об одном она умолчала – о яблоке. Оно было таким круглым и таким крепким, что катилось себе, не замечая пригорков и канавок, не имеющих никакого значения для сросшихся его половинок. Ничто не могло оторвать их друг от друга. Если только разрезать яблоко острым ножом и разбросать половинки по разным концам света?

Глава 21. И был вечер, и было утро

Вечером они гуляли по набережной и говорили о будущем.

Георгий сообщил, что часто бывает в Москве – привозит команды на соревнования, договаривается по разным спортивным делам в городском комитете спорта.

– Как часто? – поинтересовалась Катя.

– Где-то раз в два месяца.

– Это, по-твоему, часто?

– Раньше казалось, что даже слишком, теперь не знаю. – Георгий нахмурился. – Но и другие города приходится посещать. Такая работа. Будем думать.

– Когда ты приедешь в Москву после отпуска?

– Точно не скажу, но осенью обязательно. Все и решим тогда…

Она представила, как они разъедутся по своим городам, пройдет несколько месяцев, пока они увидятся вновь, и такая перспектива ужаснула ее.

– А ты не сможешь выбираться на субботу и воскресенье?

– Вряд ли. Я не миллионер, к сожалению. В порядке исключения, пожалуй, но не как система. Надо что-то менять кардинально с работой, местом жительства. А ты? Сможешь приезжать в Киев?

Мысль отказаться от помощи Евгения уже поселилась в Катиной голове. А собственных средств ей вряд ли хватит на разъезды.

– Я тоже в порядке исключения.

– Вот видишь…

Они еще долго говорили о том, из чего состоит их жизнь друг без друга. Георгий рассказал, что живет в одной квартире с бывшей женой. Татьяна предпочла занять маленькую комнату, уступив ему большую из-за объемной библиотеки, которую они собирали вместе. Она не хотела, чтобы бывший супруг беспокоил ее, часто пользуясь книгами.

– А кто она? Кем работает?

– Она переводчик, знает три европейских языка.

– А тебе зачем столько книг?

– Я книгочей, Катюша. Люблю читать, увлекаюсь историей. Собрал все, что можно Ключевский, Соловьев, Карамзин, Костомаров… это – хобби мое.

– Расскажи о своем втором образовании.

Георгий задумался и неохотно ответил:

– Оно не совсем обычное. Потом как-нибудь, не сейчас.

– А вы не думали разменяться?

– Разумеется, думали. Все, на что можно рассчитывать – однушка и комната в коммуналке или две однокомнатные с доплатой. Но с нами прописана дочка жены от первого брака. Она девушка взрослая и категорически против размена.

– Наверное, ваша девушка хочет, чтобы вы были вместе?

– Права, Кать. Она меня любит. Я растил ее, считай, с пеленок. – Георгий замолчал, глядя куда-то в сторону.

– А ты не пробовал помириться с женой?

– Пробовал. Первое время, – Георгий невесело усмехнулся. – Не нужен я ей. Такой, как есть…

– А она тебе? – Катя взволнованно замерла.

– Не она нужна, а ее прощение. Виноват я. Привязался, как банный лист, а зачем – и сам не понял. Слишком много препятствий пришлось преодолеть, чтобы ее добиться. Пока дрался за нее, думал – люблю. А как победил, так и устал любить. Спортсмен я по жизни…

– И со мной будет так же? – неуверенно улыбнулась Катя. – Тоже разлюбишь, когда женишься?

Он нежно обнял ее.

– Я никогда тебя не разлюблю, потому что и сейчас не люблю.

– Как это? – Катя остановилась. – Зачем же тогда все? Хочешь жениться и не любишь?

– Это другое. Ты – это я. Ты – часть меня, мое продолжение, моя нереализованная дуальность, мое женственное начало, жизненно важный орган. Не представляю, как мог так долго обходиться без него? Вот ты можешь сказать «Я люблю свою печень» или «Я обожаю свой кишечник»?

– Ну и сравнения у тебя, – улыбнулась Катя, пораженная схожестью их ассоциаций. Только ей больше нравились половинки крепкого яблочка, а не печенки или кишки. – А если я твой аппендикс? Живут же без него? Или зуб мудрости?

– Зуб глупости! – засмеялся Георгий. – Ишь, Екатерина премудрая какая выискалась.

– Ау твоей Татьяны есть кто-нибудь? Замуж она не собирается? – небрежно задала она важный для себя вопрос.

– Танька-то? Она не по этому делу. – Георгий вновь помрачнел. – Говорит, я навсегда отбил у нее охоту связываться с нашим братом. Боится…