Мерцающие врата - Дженна Блэк

Отец вздохнул.

— Дана, я знал: то, что у меня есть дочь, значит, что ее мать исчезла из моей жизни. Не сказав, что забеременела. А значит, она хотела, чтобы я держался от тебя подальше. С момента нашего с тобой первого разговора я понял, что ты действуешь за ее спиной и что если бы она знала, что ты собираешься приехать в Авалон, она остановила бы тебя и не позволила сделать этого.

Должна признать, все это звучало правдоподобно. Но если я сейчас что-то и знала наверняка, так это то, что мать была права: мое положение в политике Авалона является очень сложным. Может, отец и правда хотел познакомиться со своей дочерью, которую никогда раньше не видел — просто так, из самых искренних побуждений. Но теперь я уже с трудом верила в бескорыстность.

— Итак, твое желание познакомиться со мной было никак не связано с тем, что ты хочешь быть избранным на должность Генерального Консула, и с тем, что, возможно, я — Мерцающая?

Итан с Кимбер наврали мне очень во многом, но, судя по лицу отца, сейчас я попала в точку. Тут они говорили правду. Повисла долгая пауза. Когда он наконец нарушил молчание, я заметила, что он очень тщательно подбирает слова.

— Я понимаю, что мое положение не способствует тому, чтобы ты поверила в честность моих побуждений. Да, я хотел бы стать Генеральным Консулом. Но я хотел встретиться с тобой, потому что ты — моя дочь, а не потому что ты — часть моей политической игры.

У меня снова ком встал в горле. Он сказал мне в точности то, что я хотела услышать. Я так отчаянно хотела, чтобы все это было правдой! Мне это было так важно!

Отец поджал губы.

— Я, кажется, понял, кто тебя похитил. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Студенческий Андеграунд?

Я скептически взглянула на него.

— Я звонила с мобильного Итана, так что действительно не надо быть семи пядей во лбу…

Он кивнул.

— Да уж. Ну и что рассказал тебе Итан о себе и об Андеграунде?

О боже, только бы не узнать еще что-нибудь, о чем я не хочу знать!

— То, что ты молчишь, означает, что знаешь ты не так много, — сказал отец. — Итан — сын Алистера Лея. Алистер Лей — кандидат на должность Генерального Консула от Ордена Алой Розы. Естественно, Итан и его Андеграунд поддерживают кандидатуру Алистера, и что бы он ни наговорил обо мне, окрашено его собственными политическими взглядами.

Да, это было именно то, чего я предпочла бы не знать.

Вот и понятно теперь, зачем Итан флиртовал с не слишком привлекательной полукровкой, которая еще и младше него. Вовсе не потому, что влюбился с первого взгляда. Да, противно было думать, что он хочет просто внести мое имя в список своих побед. Но мысль о том, что он использовал меня в политической игре, была просто невыносима.

Как я жалела теперь, что не устояла вчера ночью и позволила поцеловать себя.

Во рту стало кисло, и в ту минуту я почти ненавидела Итана. Он испортил мне мой первый поцелуй!

Я вспомнила, как сильно предостерегала меня Кимбер, как старательно давала понять, что Итан не подходит мне. Она даже сказала, что его привлекает во мне мое потенциальное могущество! Она пыталась предупредить меня, но не объяснила, против чего предостерегает. Грустно, что, пытаясь мне помочь, она всаживала мне в спину нож.

Я проглотила ком в горле, твердо решив, что со своим разбитым сердцем я разберусь позже. Больше ни на Итана, ни на Кимбер я полагаться не могла; тете Грейс я вообще никогда не доверяла, а маме если б я и захотела довериться, она не отвечала на звонки.

Вообще неизвестно было, кому теперь можно доверять. Но из всех предложенных вариантов отец представлялся не самым худшим.

— Мы можем уехать отсюда прямо сейчас? — спросила я, и отец с выражением сочувствия на лице кивнул.

Гостиница «Стоуз Троу» находилась достаточно низко на склоне холма, и я была рада, что отец за рулем. У него была маленькая красная машинка — итальянская и, судя по всему, спортивная. Такая, которая пройдет любой поворот. Сиденья в ней были расположены так низко, что я испугалась: если мы превысим скорость, я пересчитаю попой все камни. Не то чтобы я видела в Авалоне много знаков, ограничивающих скорость.

Отец засмеялся, садясь в машину.

— Я знаю, это чересчур для Авалона, — сказал он, похлопывая машину по панели, словно трепля за ухом любимую гончую. — Я бы с удовольствием прокатился на этой малышке в мире простых смертных, чтобы выжать из нее все, на что она способна.

Двигатель заурчал, мы тронулись и вылетели с парковки на извилистую дорогу, ведущую на холм.

— Я думаю, первое, что ты выжал бы из нее, — это кучу штрафов за превышение скорости, — пробормотала я, чувствуя, как легко разгоняется машина, невзирая на крутизну подъема.

Отец рассмеялся.

— Видимо, да.

Не знаю, какова была предельная разрешенная скорость в Авалоне — дорожных знаков вообще нигде не было видно, — но я была уверена, что отец точно превысил ее, несясь зигзагами вверх по серпантину. На резких поворотах я изо всех сил старалась не вцепляться в дверную ручку так, чтобы побелели костяшки пальцев. К сожалению, я видела расстилающийся на многие мили зеленый густой лес. Волшебный мир.

Я осторожно отвернулась от окна, стараясь не мигать. Для моего желудка слишком быстрая езда на машине и так была достаточно тяжелым испытанием, чтобы еще добавлять к этому «мерцание» между двумя мирами. Когда я вперилась взглядом в лобовое стекло, я заметила, что отец смотрит на меня, и уже приготовилась к тому, что он сейчас спросит: ну, что ты видишь? Но он ни о чем не спросил меня, и это было большим облегчением. Мне очень не хотелось бы сейчас обсуждать всю эту тему с Мерцающими вратами и моими особыми способностями.

Да, дом отца находился значительно дальше от центра города, чем дом тети Грейс. Весь первый этаж был огромным гаражом, рассчитанным на две машины. Но вместо второй машины у отца была конюшня. В данный момент она пустовала, и на полу не валялось ни соломинки, но едва уловимый запах подсказывал, что конюшней здесь пользуются. Что это значит? Что отец частенько выезжает в Волшебный мир?

По винтовой лестнице мы поднялись на второй этаж, где, собственно, располагались жилые комнаты. Въехать сюда или переехать в другое место было бы кошмаром (это говорит девушка, которая переезжала в своей жизни столько раз, что знает все о муках переезда). Протащить хотя бы один чемодан по такой вот лестнице уже было подвигом.

Поднявшись, мы оказались в просторной гостиной, в углу которой приютилась небольшая кухонька. Одна стена была целиком стеклянная — гигантское окно, выходящее на улицу. Я постаралась не обращать внимания на открывающийся вид — ну, понимаете, меня уже достало видеть одновременно две реальности, два мира — хотя зрелище, надо полагать, было преинтересное. Вместо этого я принялась изучать гостиную, пытаясь понять по мебели и обстановке, что за человек мой отец.