Эмигрантка в стране магазинов - Диана Луч

Всю обратную дорогу машину вел мой супруг, а на задних сиденьях размещались Чуланщица со своим. Некоторое время мы ехали молча, любуясь на мелькавшие перед глазами пейзажи горной местности. В какой-то момент меня укачало, и я почти задремала, как вдруг, будто из недр земли, раздался странный и неприятный для слуха звук, чем-то напоминавший скрежет буровой машины, который с каждой секундой нарастал и становился все более мощным и надсадно гудящим. Но вот он прекратился, сменившись на звучный, как пулеметная очередь, пердёж, который через какое-то время так же внезапно заглох. И тогда салон нашего автомобиля вновь заполнился прежним гудящим, а временами рокочущим, присвистывающим и прихрюкивающим храпом, исходящим, как и газоиспускание пулеметного типа, от заснувшей сидя Чуланщицы. Странно, но я всегда считала, что люди храпят только в лежачем положении, а никак не в сидячем. Спустя пару минут в салоне автомобиля стало нечем дышать, и тогда мы, за исключением спящей Чуланщицы, одновременно открыли окна. Поначалу ее супруг этому воспротивился, испугавшись, что она проснется от шума ветра. Однако к его безмерной радости, ничего подобного не произошло. Беременная Чуланщица, сидя на заднем сидении, весь оставшийся отрезок пути пускала вонючие газы и храпела в свое удовольствие, пока, наконец, мы не добрались до самого дома. Добавлю лишь, что физиологическая дикость моей европейской «подруги» логично дополняла присущую ей словесную бестактность, склочничество, клеветничество, ненависть по отношению ко всему человечеству и прочие нелицеприятные черты характера.

Дальнейшие события развивались стремительно. На следующий день после вышеописанной «развлекательной» поездки на предложение моего мужа навестить Чуланщицу я ответила отказом, объяснив это тем, что от общения с ней очень устала. А он, прихватив с собой приготовленную для Чуланщицы коробку конфет, отправился к ней в гости и там поведал о нашем только что вспыхнувшем внутрисемейном конфликте. Реакция Чуланщицы последовала незамедлительно: «Расстанься с русской! Она тебе не пара! А если ты этого не сделаешь, то забудь дорогу к нашему дому! Решай сам: или мы, или она!» В тот вечер, по возвращении домой, супруг закатил мне скандал с окончательным и бесповоротным выводом: «Это мои лучшие друзья. Они в моей жизни были до тебя и таковыми навсегда для меня останутся. А тебя я видеть в своей квартире больше не хочу. Даю тебе две недели на сборы. Так что давай, собирай свои вещички и уматывай, куда хочешь». Признаться, такого поворота событий я никак не ожидала и на протяжении нескольких дней все еще надеялась, что он передумает и что наша совместная жизнь вернется на круги своя. Кроме того, я попыталась довести до его сознания, что ни в коем случае не претендую на разрыв его дружеских отношений с Чуланщицей и ее мужем, а просто-напросто окончательно и бесповоротно решила сама себе выбирать подруг, которые мне по душе и с которыми мне приятно общаться. А если его эта семейная пара вполне устраивает, то я не имею ничего против их совместного общения. И все же мой муж неумолимо стоял на своем. Чуланщица со своим супругом поставили ему ультиматум, и он выбрал их многолетнюю чуланскую дружбу. В итоге, я поняла, что наши отношения зашли в тупик, и стала собирать вещи, которые затем перевезла в свое временное пристанище – дешевый захудалый отельчик, кишащий тараканами и странного вида личностями. Мизерной зарплаты, которую мне выплачивали в магазине, было недостаточно для того, чтобы снять себе хотя бы однокомнатную квартиру, а потому мне пришлось поселиться в самой маленькой комнатушке вышеописанного отеля, в которой не было даже окон и где под слабым освещением одной-единственной лампы туда-сюда непрерывно сновали насекомые внушительных размеров. Первую неделю своей отельной жизни все ночи напролет я рыдала от унижения, тоски, беззащитности и чувства глубокого омерзения, вызванного причиной нашего расставания. Кабы из-за известной актрисы или фотомодели бросил, да хотя бы просто из-за приличной женщины, а то – из-за Чуланщицы??!! Господи, какое оскорбление! Господи, какая гадость!!!

Но, как известно, беда редко приходит одна. И конкретно в моем случае данная закономерность проявилась в том, что одновременно с личной драмой встал ребром вопрос о поиске новой работы. Если до разрыва отношений мы с мужем работали в магазине компьютерной техники, то теперь находиться с ним в одном помещении по восемь часов в сутки и общаться на разные темы, пусть даже рабочего характера, стало для меня совершенно невыносимой пыткой. «Ну что же, – подумала я, – раз уж наша квартира осталась при нем, то и с работы придется уходить тоже мне». Кстати сказать, ускорила это мое решение проблема, возникшая с директором компьютерного магазина Виктором, который незадолго до нашего с мужем расставания тоже разошелся со своей супругой, а потому был свободен, как птица в полете, и этот свой полет, судя по всему, интерпретировал как беспорядочное движение, наподобие перекати-поля, по обнаженным женским телам. А поскольку я была женщиной, и тело тоже было при мне, то разрыв наших с мужем отношений был воспринят им как сигнал к действию. Сначала Виктор пытался воздействовать на меня намеками, но, поняв их безрезультатность, перешел к открытой атаке, что на практике выражалось в ежедневном отлавливании меня в укромных уголках магазина и откровенном разъяснении своих физиологических потребностей. Вот и представьте себе, дорогие мои читатели, сложившуюся на тот момент ситуацию. В подавленном состоянии после расставания с мужем, я выходила на работу с глазами на мокром месте, а тут еще и шеф с настойчивыми предложениями об интимной близости. В общем, не выдержав его домогательств, из того магазина я вскоре уволилась.

Задрипанный отельчик с шумными постояльцами. В десятиметровой комнате без окон лежу, закрыв голову руками. Не реву, а вою. Кажется, что не выплакать мне, не выкричать эту боль. Глаза заплыли от слез, даже их не вытираю. Измочила все вокруг: ладони, руки, колени, подушку, одеяло. Одна. Никому не нужна. Никто не придет помочь. Хотя некоторые сочувствуют, по телефону. Так проще утешить. Сказал пару слов – и «Ну, давай, пока, будь здорова и смотри, не хандри». Навещает только Таня. Ей за меня и больно, и обидно, от души пытается меня утешить. А друзья и знакомые мужа при встрече даже не здороваются. Так почему же все-таки мне так плохо? Ведь столько семейных пар распадается, и ничего не поделаешь, не сошлись характерами. Обычное дело. Да нет, не только. Так больно было, наверное, потому, что в нем я потеряла не только спутника жизни, но и настоящего друга, точнее, думала, что друга. Ну что же, празднуй свою победу, Чуланщица! Перди на всю катушку громкими фейерверками! У тебя это очень хорошо получается!

Как же хочется на родину, к папе, маме, их кошке, брату, подругам. Родина… В такие моменты все в России кажется теплым, домашним, душевным, уютным, даже когда кто-нибудь скажет нараспев: «Эх-х-х, ду-у-ура ты, ду-у-ура». А что? Так оно и есть, и нечего на правду обижаться. Чувство одиночества сменяется безысходностью, депрессией, а еще переоценкой ценностей. В России у меня все было. Все, то есть единственное, что в подобной ситуации может спасти. И это самое «все» означает: родственники, друзья, сослуживцы, соседи – близкие по духу, сердечные и приятные люди. Сразу представила себе, что если бы там, на родине, у меня появился свирепый враг, который унизил бы меня и задумал бы растоптать мое чувство собственного достоинства, то все эти люди дружной толпой набросились бы на него, отругали бы его, оплевали, заобзывали, и кто-нибудь из них вдобавок врезал бы ему кулаком по уху. А потом пришла бы кошка моих родителей и нассала бы этому врагу в обувь, а собака моих родственников прибежала бы ко мне, встала возле моей кровати и начала бы лизать своим шершавым языком мои руки. И все вместе они принялись бы лечить мои душевные раны, с чем, в конечном итоге, благополучно бы справились. Но в Стране Магазинов этого никогда не произойдет, даже и надеяться не стоит. Как же мне без тебя плохо, моя любимая родина! Согрей меня хотя бы воспоминаниями о тебе… Рыдаю так, что соседи в комнате сверху прекратили активное сношение и, сидя на скрипучей кровати, принялись о чем-то приглушенно бубнить.

Наконец завершилась рабочая неделя. Теперь-то смогу вволю наплакаться и, обняв подушку, согреться ее теплом и поведать ей о чем-нибудь, чего она никогда от других постояльцев отеля не слышала. Хотя… Какой в этом смысл? Все, хватит убивать в себе остатки морали, слезами горю не поможешь. Надо бы основательно проветриться, сходить на прогулку. Быстро натягиваю на себя горно-экскурсионную одежду, ботинки, беру рюкзак и сбегаю вниз по лестнице, выхожу на улицу, а там – свежайший утренний воздух, обдающий приятной весенней прохладой. Для прогулки лучшей погоды не придумаешь!