Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

дальше почему-то пробиться не могли. Она смотрела куда-то в пол и все долетавшие до неё звуки незнакомого пугающего города словно вонзались ей в сердце. Она не хотела слышать их, не хотела быть здесь, уж лучше обратно в караван или в "Одинокого пастуха", а еще лучше обратно в Туил, там где и Кит и Талгаро и где-то сравнительно недалеко полицейский корабль с модулем гиперпространственного перехода, модулем который буквально за несколько часов может вернуть её назад, на Макору, к дому 21 на улице Эвергрин. И она снова проснется в своей комнате, где на стенах изображение Джулиана Брэда и Камиллы Кесады, заката над океаном Энны, звездные карты секторов, разрабатываемых в данный момент Службой Внешней Разведки, случайные фото из семейного архива, на которых папа, мама и дедушка, кадры из фильмов полного погружения, где она и Эльвира Мейнос в окружении пиратов в одном из притонов Кашуты, среди чудовищ радиоактивных шахт Каталоны и в компании взбунтовавшихся роботов Механии, переливающиеся цитаты сэра Будды и некоторые из заковыристых фраз дяди Васи. А рядом с кроватью на полу будет дремать Кит, повернув голову на бок, прикрыв глаза золотыми веками и где-то в глубине дома она услышит как папа воюет с кухонным автоматом, у которого полетели все личные настройки после обновления. И всё будет хорошо.

— Элен, нам надо поговорить, — очень серьезно сказал судья и девочка вздрогнула. Она подняла глаза на мужчину и его сосредоточенное лицо показалось ей хмурым.

— Мы сейчас возле Восьмого свода. Это одно из отделений Судебной Палаты, Килбернское отделение. Килберн — это один из районов Аканурана. Здесь нам придется расстаться на некоторое время. Но перед этим я хотел бы кое-что сказать тебе.

Судья замолчал. Элен, чуть ли не с испугом глядя на него, ждала продолжения.

— Ты необыкновенно умная девочка, Элен, — медленно проговорил Мастон Лург, словно и сам не вполне уверенный, что же именно он хочет сказать. — И я… я думаю ты всё прекрасно понимаешь сама. Я однажды уже говорил тебе, что человек, к которому я тебя везу это очень непростой человек. Он опасен. И не потому что он дурной человек, злой, безнравственный, жестокий или алчный. Этого я не знаю и не мне об этом судить. Но это человек, который обладает громадной властью, настолько громадной, что границы этой власти кроме него самого наверно неизвестны никому. А власть, Элен, тем более такая безмерная и неограниченная, необратимо меняет людей. Для такого человека любые категории Добра и Зла становятся совершенно лишними, ненужными, неубедительными, неэффективными. Они только мешают ему, стесняют его, кажутся абсолютно надуманными и глупыми. Для него становится важным только его власть. Ибо власть это самый могучий и страшный наркотик из всех, которые доводилось испытывать человеческому существу. И устоять против него невозможно. Наверно я говорю слишком отвлеченно, но ты должна понять главное. Такому человеку как герцог Этенгорский люди неважны в принципе. И это не потому что он плохой. На том уровне бытия где он находится не может быть плохих или хороших. Он служит только своей власти точно также, как она служит ему. Он верит, он знает что его власть это основа порядка, основа того что не позволяет миру скатиться в хаос. И то что укрепляет его власть, расширяет её, хорошо, а всё что представляет для неё угрозу, плохо. Всё очень просто. И тебе лишь следует не забывать об этом, когда ты встретишься с ним лицом к лицу. Ты для него, как и я, как и любой в Агроне всего только маленький кирпичик в очередной ступени той лестницы, по которой он поднимается. И он не задумываясь пожертвует любым из нас или напротив вознесет любого на вершину, если сочтет это полезным для себя. Он забрался так высоко, что его в какой-то мере можно считать подобным равнодушной стихии. Он как ветер, который может сбросить тебя со скалы или наполнить парус твоего корабля. Он опасен прежде всего тем что он больше не различает людей как таковых. Я всё это говорю не для того чтобы напугать тебя, а чтобы ты, находясь в его присутствии, возможно даже один на один, полностью отдавала себе отчет с кем ты имеешь дело. Любые шуточки, подковырки, всякая язвительность и ирония там будут не просто неуместны, а опасны для жизни. Да, герцог может быть снисходительным и простить какую-нибудь двусмысленную остроту, а может быть усталым и раздраженным и тогда он сметет любого из нас как ненужный мусор. Я понимаю, Элен, что ты ненавидишь меня и в душе лелеешь какие-то планы мести. Но заклинаю тебя не пытайся играть с верховным претором в какие-либо игры, что-нибудь выторговывая у него, ставя условия, стараясь погубить меня. Это всё плохо кончится.

Судья глядел на девочку почти умоляюще и той стало неприятно.

— Я ничего не лелею, господин инрэ, — сдержанно произнесла она. — По-моему я говорила вам, что считаю вас уже наказанным тем, что вы такой какой вы есть.

Мастон Лург утвердительно покачал головой и слабо улыбнулся:

— Да, я помню. Это очень великодушно с твоей стороны.

— Перестаньте! — Неприязненно воскликнула девочка и отвернулась к зашторенному окну.

Судья немного помолчал. Затем осторожно сказал:

— Герцог, конечно, потребует демонстрацию твоих способностей. Ты …, — Мастон Лург запнулся, пытаясь как можно аккуратнее сформулировать вопрос, — не будешь противиться?

Элен холодно поглядела на него.

— Не буду.

Судья снова понимающе покачал головой.

— Ты очень умная девочка.

— А вот вы нет! — Выпалила Элен. Ей опять пришло в голову, что вряд ли верховный претор положительно отнесется к человеку, своему подчиненному, который вымогает у него деньги и должность или что-нибудь там еще, устраивая грязную торговлю людьми. Элен казалось очевидным, что герцог наверняка в будущем постарается как-нибудь отомстить судье. Сначала вознесет его, как выразился сам судья, на вершину, а затем вновь сделает бедным и нищим. В случае её похитителя именно такой вариант представлялся ей особенно утонченной и жестокой местью. Она очень хотела сообщить об этом судье, но сдержалась.

— Может быть, — спокойно согласился Мастон Лург. — Но я рискну.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.

— Почему же мы расстаемся? — Глухо спросила Элен. — А не идем сразу к герцогу?

— Для начала я должен выяснить где он. А кроме того, прежде чем передать ему тебя, я должен обговорить условия нашей сделки. — Судья пристально глядел на девочку. Та снова отвернулась. — Я неприятен тебе?

Элен не удостоила его ответом.

— Мне ждать в карете?

— Нет. Сейчас вы с Галкутом отправитесь