Финалом Злодейки может быть только смерть - Gwon Gyeoeul

— Ну что ж…

Когда, сжав его ладонь и аккуратно отпустив ее, я собралась было пройти мимо него, он внезапно вцепился в меня свободной рукой. Я удивленно повернула к нему голову.

— …Если я скажу, что сожалею обо всем, что натворил…

— …

— Ты сможешь хоть немного простить меня?

Он удерживал меня рукой, которую я только что отпустила. Зеркальце Ивонны, которое я заставила его взять, валялось на земле. Крепко держа меня, он сказал:

— Я упаду перед тобой на колени и буду молить о прощении, если ты захочешь.

— …

— Тогда ты останешься?

«Он сдурел?»

Это было первое, о чем я подумала. До меня долго не доходил смысл его слов, потому что я уставилась на упавшее зеркальце.

— Отпустите.

Я попыталась стряхнуть его руку и наклониться за зеркальцем, но в ту же секунду лицо высокого парня потеряло всякое выражение. Прежде, чем я пришла в себя, Дэррик уже стоял передо мной на коленях.

— Что…

Я растерялась, увидев черноволосую голову где-то на уровне моей талии.

— Не уходи.

— …

— Я был не прав.

Стояния на коленях было ему недостаточно, поэтому Дэррик еще и невероятные вещи выдавать начал.

— Не прав?

— Да. Верно. Может, именно я ответственен за все невзгоды, что тебе пришлось пережить.

— …

— Но… я все же постараюсь. Как только я достаточно окрепну, чтобы свободно двигаться, я изменюсь. Обещаю, что многократно возмещу тебе все страдания, которые тебе пришлось вынести.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил так долго и так быстро. Его отчаянная речь была сказана на одном дыхании, будто он думал, что я исчезну, как только он договорит.

— Я за все отплачу. Я сделаю так, чтобы тебе никогда больше не пришлось испытывать тревоги.

— …

— Не выходи за кронпринца.

Глава 252

От услышанного я замерла с раскрытым ртом. Голубые глаза, смотревшие на меня с отчаянием, слегка дрогнули. Не зная, что сказать, я едва слышно выдавила:

— …Вы головой приложились?

Если нет, то все очень странно.

«Чего это он?»

Если бы игра до сих пор шла полным ходом, я бы точно воспользовалась возможностью поднять его привязанность. Но все кончено. Включая мои отношения и с ним, и с остальными Экхартами.

«Что не так с этим ублюдком?» — растерянно думала я.

— Я… — вдруг начал Дэррик, смягчив голос. — Несмотря на то, что я — следующий глава рода Экхарт, я — презренный человек, погубивший младшую сестру своими собственными руками.

— …

— Признаю: это я во всем виноват.

— …

— Ты… Когда ты появилась в поместье вместо Ивонны…

— Прекратите. — Его следующие слова были предсказуемы. Я знала, что он хочет сказать. Все мое тело покрылось мурашками. Я не хотела слышать ни слова из его отчаянного признания. — Пожалуйста, замолчите. Я не хочу этого слышать.

— Я был таким дураком, глупым слепцом.

— …

— Я не повторю своих ошибок.

— Ха, — холодно усмехнулась я, осознав. Он говорил не об Ивонне. — И что Вы теперь собираетесь делать?

— …

— Я ненавижу Вас всеми фибрами своей души. Что делать будете? — Его лицо побледнело еще сильнее. Взглянув на него, я стиснула зубы и склонила голову набок. — Что? Чтобы скрыть свое влечение к сводной сестре от людей, Вы издевались и презирали ее до такой степени, что довели ее до самоубийства, а теперь вот так просто хотите признаться?

— …Пенелопа.

— А теперь Вы хотите запереть меня, как птицу в Вашей клетке? — Ты думал, я не узнаю об этом? Он живо изменился в лице, глядя на меня широко распахнутыми голубыми глазами. Но мне было плевать, стыдно ли, больно ли ему. — Очевидно, Вы не сможете этого сделать. А если попытаетесь, то я сразу же выйду за кронпринца.

К сожалению или счастью, я не чувствовала к нему сострадания. К тому же, я точно знала, как вывести его из себя.

— Пенелопа Экхарт!

Как я и думала, он показал свою истинную суть. Его лицо перекосилось.

Даже если я откажусь стать женой Каллисто, он все равно постарается передать бразды правления мне. Но человека, который не желает, чтобы я выходила замуж, эти слова ранят больнее всего.

— Я не нуждаюсь в покровительстве «влиятельных Экхартов», о котором Вы толкуете. Я намерена заполучить высший дворянский статус. — Кровь отлила от лица Дэррика. Я слегка наклонилась к нему, застывшему, словно статуя, и прошептала на ухо: — Так что лучше держитесь от меня подальше, пока я не добьюсь успеха, юный герцог.

— …

— Как я уже сказала, носитесь с памятью о своей сестре всю оставшуюся жизнь. — Убрав темно-розовый локон волос за ухо, я потянулась к Дэррику. Подумав, что я ударю его, он напрягся. Но я чуть отпихнула его и подобрала карманное зеркальце, лежавшее у его колен. — Если Вы поняли, то лучше позаботьтесь о нем. Эта вещь принадлежала Вашей сестренке.

Однако он схватил меня за руку, которую я не успела отдернуть.

— …Как я могу добиться твоего прощения? — умоляюще сказал он, как когда упрашивал Ивонну найтись. Его лицо исказилось от боли, будто ему снова пронзили живот. — Пожалуйста, забудь обо всем, что я говорил. Это… вырвалось случайно.

— …

— Но ты можешь…

— …

— Можешь называть меня «старшим братом», как раньше?

Я изумленно посмотрела на Дэррика.

«Ты так бесился, когда я называла тебя старшим братом, что твой интерес каждый раз падал…»

Как же иронично, что теперь он молил меня называть его так.

«Что бы ответила Пенелопа, называвшая его старшим братом до самого конца?»

Обрадовалась бы она? Ее ведь наконец-то по-настоящему приняли в семью.

К несчастью, я никогда больше не допущу таких телячьих нежностей.

— Похоже, юный герцог не соображает, что говорит…

Хлоп. Я тряхнула рукой, словно коснулась мерзкого насекомого.

— Давайте притворимся, что Вы просто бредили.

— …

— Боритесь со своими омерзительными желаниями как-нибудь сами, пожалуйста.

— …

— Боже, наверняка же есть более ценные вещи, о которых Вы должны позаботиться. Например, честь Экхартов, репутация, семья, мнение окружающих. — Я припоминала ему все сказанные им слова, наблюдая за тем, как он вздрагивает. Мне не было его жалко, поэтому я лишь пожимала плечами, медленно пытая его и руша оставшуюся у него надежду. — Даже если Вы наконец-то признали мое существование, это не значит, что Вы обязаны относиться ко мне, как к части своей семьи.

— Тогда… — Дэррик говорил сдавленно, как будто задыхаясь. — Ты правда уйдешь?

— …

— Я хочу поддерживать тебя… хотя бы как брат…

— Я и не знал, что Экхарты такие бесстыжие.

В тот же миг мы оба вздрогнули. Этот