Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

единственный судья нации… Он может отклонять любые законопроекты, заключать любые договоры… миловать любые правонарушения, если только Конституция не устанавливает в явном виде или в силу очевидных последствий какое-либо исключение или границу».56 Блэкстоун ставил короля выше парламента и выше закона; король «не только не способен поступать неправильно, но даже думать неправильно» — под этим, однако, Блэкстоун подразумевал, что над королем не существует закона, по которому его можно было бы судить. Но он подогрел гордость всей Англии, когда определил «абсолютные права каждого англичанина: право на личную безопасность, право на личную свободу и право на частную собственность».57

Концепция Блэкстоуна об английском праве как о системе, имеющей постоянную силу, поскольку в конечном итоге она основана на Библии как Слове Божьем, очень понравилась его времени, но она препятствовала развитию английской юриспруденции и реформе пенологии и тюрем; к его чести, однако, следует отметить, что он приветствовал усилия Джона Говарда по улучшению условий содержания в британских тюрьмах.58

Говард воспринимал христианство не как систему закона, а как обращение к сердцу. Назначенный шерифом в Бедфорде (1773), он был потрясен условиями содержания в местной тюрьме. Тюремщик и его помощники не получали жалованья; они жили на плату, взимаемую с заключенных. Ни один человек не выходил на свободу после отбытия срока, пока не выплачивал все требуемые с него взносы; многие оставались в тюрьме месяцами после того, как суд признавал их невиновными. Путешествуя из графства в графство, Говард обнаружил похожие злоупотребления, а то и хуже. Неплательщиков и тех, кто впервые совершил преступление, бросали в тюрьму вместе с закоренелыми преступниками. Большинство заключенных носили цепи, тяжелые или легкие, в зависимости от платы, которую они платили. Каждому заключенному ежедневно полагался один или два пенса хлеба; за дополнительную еду нужно было платить или полагаться на родственников или друзей. Ежедневно каждому заключенному полагалось три пинты воды для питья и мытья. Зимой не было отопления, а летом почти не было вентиляции. Вонь в этих подземельях была настолько сильной, что прилипала к одежде Говарда еще долго после того, как он выходил из нее. От «тюремной лихорадки» и других болезней погибло много заключенных; некоторые умерли от медленного голода.59 В Ньюгейтской тюрьме в Лондоне от пятнадцати до двадцати человек жили в комнате размером двадцать три на двадцать пять футов.

В 1774 году Говард представил парламенту свой отчет о пятидесяти посещенных тюрьмах; Палата общин приняла закон, требующий проведения гигиенических реформ в тюрьмах, выплаты жалованья тюремщикам и освобождения всех заключенных, против которых большое жюри не смогло найти правдивого обвинения. В 1775–76 годах Говард посетил континентальные тюрьмы. Он нашел голландские тюрьмы лучше всего оборудованными и относительно гуманными; худшими оказались тюрьмы Ганновера, где правил Георг III. Публикация книги Говарда «Состояние тюрем в Англии и Уэльсе… и отчет о некоторых иностранных тюрьмах» (1777) всколыхнула спящую совесть нации. Парламент выделил средства на строительство двух «пенитенциарных домов», в которых была предпринята попытка искупить вину заключенных путем индивидуального обращения, контролируемого труда и религиозного обучения. Говард возобновил свои путешествия и сообщил о своих открытиях в новых изданиях своей книги. В 1789 году он совершил поездку по России; в Херсоне он подхватил лагерную лихорадку и умер (1790). Его усилия по проведению реформ принесли лишь скромные результаты. Акт 1774 года игнорировался большинством тюремщиков и судей. Описания лондонских тюрем в 1804 и 1817 годах не показали никаких улучшений со времен Говарда; «возможно, положение вещей стало хуже, а не лучше».60 Реформы пришлось ждать, пока Диккенс расскажет о Новой тюрьме Маршалси в романе «Крошка Доррит» (1855).

Разнообразные труды Джереми Бентама по проведению реформ в области права, управления и образования в основном относятся к этому периоду, но его «Фрагмент о правительстве» (1776) принадлежит к этому периоду, поскольку в основном является критикой Блэкстоуна. Он презирал преклонение юристов перед традицией; он указывал, что «все, что сейчас установлено, когда-то было нововведением»;61 Современный консерватизм — это почитание радикализма прошлого; следовательно, те, кто выступает за реформы, столь же патриотичны, как и те, кто трепещет при мысли о переменах. «При правительстве законов каков девиз хорошего гражданина? Повиноваться пунктуально, порицать свободно».62 Бентам отвергал точку зрения Блэкстоуна на королевский суверенитет; хорошее правительство будет распределять полномочия, поощрять каждое из них к проверке других, обеспечивать свободу прессы, мирных собраний и оппозиции. В крайнем случае, революция может нанести государству меньше вреда, чем отупляющая покорность тирании «63.63 Эта небольшая книга была опубликована в год принятия американской Декларации независимости.

В том же сочинении Бентам изложил тот «принцип наибольшего счастья», которому Джон Стюарт Милль в 1863 году дал название «утилитаризм». «Мерилом добра и зла является наибольшее счастье наибольшего числа людей».64 По этому «принципу полезности» следует оценивать все моральные и политические предложения и практики, поскольку «дело правительства — способствовать счастью общества».65 Бентам заимствовал этот «принцип счастья» у Гельвеция, Юма, Пристли и Беккариа,66 а его общая точка зрения сформировалась благодаря чтению философов.67

В 1780 году он написал, а в 1789-м опубликовал «Введение в принципы морали и законодательства», где дал более подробное и философское изложение своих идей. Все сознательные действия он сводил к желанию получить удовольствие или страху перед болью, а счастье определял как «наслаждение удовольствием, защищенное от боли».68 Казалось бы, это оправдывает полный эгоизм, но Бентам применял принцип счастья как к отдельным людям, так и к государствам: способствуют ли действия человека его наибольшему счастью? В конечном счете, считал он, человек получает наибольшее удовольствие или наименьшую боль, будучи справедливым по отношению к своим ближним.

Бентам практиковал то, что проповедовал, ведь он посвятил свою жизнь длинному ряду предложений о реформах: всеобщее избирательное право для грамотных взрослых мужчин, тайное голосование, ежегодные парламенты, свободная торговля, общественная санитария, улучшение состояния тюрем, очищение судебной системы, упразднение палаты лордов, модернизация и кодификация законодательства в понятных для неспециалистов терминах, расширение международного права (Бентам придумал этот термин).69). Многие из этих реформ были осуществлены в XIX веке, в основном благодаря усилиям «утилитаристов» и «философских радикалов», таких как Джеймс и Джон Стюарт Милл, Давид Рикардо и Джордж Грот.

Бентам был последним голосом Просвещения, мостом между освободительной мыслью восемнадцатого века и реформами девятнадцатого. Даже больше, чем философы, он доверял разуму. До конца жизни он оставался холостяком, хотя был одним из самых любвеобильных людей.