Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

за проблесками света фонаря, а собаки следовали за ней, порой путаясь под ногами.

Вскоре свет скрыли деревья леса, но к тому моменту она находилась достаточно близко, чтобы понять: Джей (если это был все-таки он) шел по тропе, ведшей к табачному сараю и домикам надсмотрщиков.

Быть может, Леннокс уж оседлал там коня, чтобы Джей смог поскакать к усадьбе семьи Делахай. А в том, что Леннокс здесь замешан, она нисколько не сомневалась. Этот человек неизменно становился соучастником мужа во всех его ошибочных или дурных поступках.

Даже не видя больше перед собой направляющего фонаря, она легко нашла коттеджи. Их было два. Один из них занимал Леннокс. Во втором прежде обитал Соуэрби, но сейчас он пустовал.

Однако внутрь него кто-то сейчас проник.

Ставни на окнах закрыли, чтобы уберечься от холода, но сквозь узкие щели проникал свет.

Лиззи остановилась и замерла на месте в надежде унять учащенное сердцебиение, но пульс участился не от бега, а от страха. Ее заранее пугало зрелище, ожидавшее внутри. При одной только мысли, что Джей обнимает сейчас Сьюзи Делахай, как обнимал прежде ее, целует в губы, как целовал ее губы, она переполнялась тошнотворной яростью. Она даже подумала, не лучше ли будет немедленно вернуться назад. Но неведение оказалось бы более невыносимым, чем самая горькая правда.

Лиззи тронула дверь. Не заперта. Она открыла ее и вошла внутрь.

Коттедж делился на два помещения. В кухне сразу при входе никого не оказалось, но до нее сразу донесся приглушенный голос из расположенной дальше спальни. Значит, они уже лежат в постели? На цыпочках она подкралась к двери комнаты, взялась за ручку, глубоко вдохнула и распахнула дверь настежь.

Сьюзи Делахай здесь не было и в помине.

Зато присутствовал Джей. Он лежал поверх кровати в рубашке и в бриджах, но без пальто и босой.

У дальнего края кровати стояла рабыня.

Имени девушки Лиззи не знала, поскольку она принадлежала к числу тех четырех, которых Джей недавно купил в Уильямсберге. Примерно одного с Лиззи возраста, стройная и очень красивая с особенно привлекательными светло-карими глазами. Она была совершенно обнажена, и Лиззи отчетливо видела гордо торчавшие вверх соски ее коричневых грудей и густые курчавые волосы на лобке.

И пока Лиззи недоуменно разглядывала ее, девица окинула ее саму взглядом, которого она никогда уж не смогла бы забыть: взглядом наглым, презрительным и триумфальным. «Быть может, ты и считаешься хозяйкой в этом доме, — казалось, говорил этот взгляд, — но он каждую ночь ложится в постель со мной, а не с тобой».

Голос Джея донесся до нее словно откуда-то издалека:

— Лиззи! О, мой бог!

Она повернулась к нему и заметила, как он весь сжался от ее пламенного взора. Но вот только его испуг не послужил для нее достаточным удовлетворением: она давно знала, насколько он жалкий трус и слабак.

Потом Лиззи обрела дар речи.

— Можешь идти к дьяволу, Джей, — тихо процедила она, развернулась и покинула коттедж.

* * *

Она вернулась в свою комнату, взяла из ящика стола ключи и спустилась в оружейную комнату.

Ее ружья фирмы «Гриффин» располагались на стойке в шкафу рядом с ружьями Джея, но она оставила их на месте и остановила свой выбор на паре небольших пистолетов в кожаном футляре. Осмотрев содержимое шкафа, она нашла наполненный порохом рог, достаточное количество пыжей, несколько запасных кремней, но не обнаружила пуль. Лиззи обыскала все помещение, но ни единой пули ей так и не попалось под руку. Зато там лежали несколько небольших слитков свинца. Она взяла один из них, захватила инструмент для отливки пуль, внешне напоминавший простые клещи, и покинула оружейную комнату, не забыв снова запереть дверь на замок.

Сидевшие в кухне Сэра и Милдред недоуменно уставились на нее испуганными глазами, когда она прошла мимо с пистолетным футляром под мышкой. Ни слова не говоря, она открыла буфет, достала из него крепкий нож и маленькую тяжелую чугунную сковородку с выемкой для слива масла. Затем поднялась в свою спальню и заперлась изнутри.

Она растопила камин до такого жара, что сама не могла стоять рядом с ним дольше нескольких секунд. Положила свинцовый слиток на сковородку, поставив ее на огонь.

Ей вспомнилось, как Джей вернулся из Уильямсберга с четырьмя молодыми рабынями. На ее вопрос, почему он не купил мужчин, муж ответил, что девушки стоили дешевле и были более покорными. Тогда она сразу же выбросила все мысли по этому поводу из головы — ее гораздо больше разозлило его экстравагантное приобретение в виде нового экипажа. Теперь же с запоздалой горечью она все поняла.

Раздался стук в дверь, и донесся голос Джея:

— Лиззи!

Он повернул ручку и попытался открыть дверь. Обнаружив ее запертой, взмолился:

— Лиззи! Впусти меня, пожалуйста!

Она проигнорировала его уговоры. Сейчас Джей был напуган и чувствовал за собой вину. Но уже чуть позже он найдет способ убедить сам себя, что не сделал ничего дурного, и тогда уже сам разозлится на нее. Лишь временно он был совершенно беспомощен и безвреден.

Еще около минуты он продолжал стучать в дверь, а затем сдался и ушел.

Когда свинец расплавился, Лиззи сняла сковородку с очага. Быстрым движением она налила немного свинца в инструмент для отливки пуль. С одного его конца была устроена сферическая емкость, наполненная теперь жидким свинцом. Она опустила емкость в миску с водой, стоявшую на умывальнике, чтобы свинец быстрее остыл и затвердел. Когда же через некоторое время она нажала на ручки инструмента, его головка раскрылась, и оттуда выпала почти идеально ровная круглая пуля. Лиззи подняла ее с пола. Получилось прекрасно, если не считать небольшой зазубрины, которую она удалила с помощью ножа.