Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники - Уилбур Смит

Другой охотник допустил бы ошибку, сразу начав преследование, но Ксиа не торопился. Он знал, что Баккат сделает круг и вернется проверить, не идет ли за ним кто.

– Он почти так же хорошо знает законы дикой природы, как я. Но я Ксиа, и равных мне нет.

Говоря так, он чувствовал себя сильным и смелым. Он отыскал место, где Баккат пересек ручей, и в последних лучах заходящей луны увидел единственный влажный отпечаток ноги на речном камне. По размеру он детский, но ступня шире и нет подъема.

– Баккат! – Ксиа слегка подпрыгнул. – Я никогда не забуду след твоей ноги. Разве не видел я его сотни раз рядом со следом женщины, которая должна была стать моей женой? – Он помнил, как шел по их следам в буш и потом подполз и смотрел, как они совокупляются, извиваясь в траве. Это воспоминание сделало ненависть к Баккату холодной и свежей. – Но потом ты никогда уже не мог наслаждаться этими грудями-дынями. Об этом позаботились Ксиа и змея.

Теперь, установив направление следа, он мог задержаться, чтобы в темноте не попасть в ловушки, которые, конечно же, расставил Баккат.

– Он идет ночью и не сможет в темноте скрывать свои следы так же тщательно, как сделал бы днем. Я подожду восхода солнца, чтобы прочесть следы, которые он оставил для меня.

При первых признаках рассвета он снова взял след. Влажный отпечаток ноги высох, исчез, но через сто шагов Ксиа увидел сдвинутый булыжник. Еще сто шагов – и сломанный стебель травы, уже начавший увядать. Ксиа не стал задерживаться в поисках других следов. Быстрый беглый взгляд подтверждал верность его чутья и позволял уточнить направление. Ксиа улыбнулся и покачал головой, когда обнаружил место, где Баккат, затаившись, долго ждал у своего следа. Он сидел на корточках, и его пятки вдавились в землю. Потом, гораздо дальше, Ксиа обнаружил место, где Баккат сделал широкий круг и снова ждал у своего следа, как раненый буйвол возвращается и ждет преследующего его охотника.

Ксиа был так доволен собой, что взял небольшую понюшку, негромко чихнул и сказал:

– Знай, Баккат, за тобой идет Ксиа. А Ксиа превосходит тебя во всем.

Он старался не думать о девушке с медовой кожей: ведь это единственное, в чем Баккат его опередил.

Когда след повел в горы, он стал еще менее заметным. В длинной узкой долине Ксиа нашел место, где Баккат перепрыгивал с камня на камень, не касаясь мягкой земли и не потревожив траву или другие растения, кроме редкого серого лишайника на камнях. Это растение такое сухое и прочное, а Баккат так легок и ступня его так мала и гибка, что он прошел по этому месту легко, почти как горный ветерок. Присев, Ксиа разглядывал чуть другой цвет лишайника там, где его касались ноги Бакката. Он шел поодаль от следа с противоположной от солнца стороны: так солнечные лучи помогали лучше разглядеть след, и можно было вернуться и снова осмотреть его.

Потом даже Ксиа оказался в тупике. След поднимался по крутому склону, опять переходя с камня на камень. Потом неожиданно, на полпути к вершине, след кончился. Словно орел схватил Бакката когтями и унес в небо. Ксиа прошел дальше по направлению следа до самого конца долины, но больше ничего не обнаружил. Он вернулся туда, где след кончился, присел и стал поворачивать голову, разглядывая полоски лишайника, покрывавшие скалы.

В качестве последнего средства он достал щепотку порошка из рога южноафриканской антилопы и растворил в своей слюне. Закрыл глаза, давая им отдых, и проглотил порошок. Потом приоткрыл глаза и сквозь ресницы заметил легкое движение, словно взмах крыла летучей мыши. Но когда Ксиа посмотрел прямо, все исчезло, словно никогда не существовало. Во рту у него пересохло, по рукам побежали мурашки. Он понял, что его коснулся один из духов дикой природы, а видел он ноги Бакката, бегущего по камням. И двигались они не вверх, а вниз по склону.

В этот миг обостренного восприятия Ксиа по цвету лишайников догадался, что нога Бакката касалась их дважды: на пути вверх и вниз. И Ксиа вслух рассмеялся.

– Баккат, ты можешь обмануть любого, только не Ксиа.

Он прошел вниз по следу и увидел, как это было сделано. Баккат взбежал по склону, перепрыгивая с камня на камень, потом, посреди прыжка, повернул назад и побежал вниз, его маленькие ступни касались точно тех мест, что и в первый раз. И единственным заметным признаком оказался слегка измененный цвет лишайника.

У подножия склона след проходил под бурским бобовым деревом. Рядом со следом лежал кусочек сухой коры, не больше ногтя. Он упал недавно или был сбит с ветки наверху. В этом месте двойной след на поросших лишайником камнях снова становился одинарным. Ксиа вслух рассмеялся.

– Баккат забрался на дерево, как самка бабуина, которая была его матерью.

Он остановился под выступающей веткой, подпрыгнул, подтянулся, поднялся и встал вертикально, балансируя на узком суку. Он увидел следы, оставленные ногами Бакката, прошел по ним к стволу, спустился, снова взял след и побежал по нему.

Еще дважды Баккат загадывал ему загадки. С первой Ксиа столкнулся у основания красного утеса и потерял немало времени. Но после бурского бобового дерева он научился смотреть вверх и нашел место, где Баккат повис на руках. Он продвигался, перебирая руками и не касаясь ногами земли.

Солнце уже садилось, когда Ксиа достиг места, где Баккат подготовил вторую загадку. Казалось, даже он был не в силах ее разгадать. Немного погодя он испытал суеверный страх: с помощью своего заклинания Баккат отрастил крылья и улетел, как птица. Ксиа проглотил еще одну порцию порошка, но духи не коснулись его. Вместо этого заболела голова.

– Я Ксиа. Ни один человек не может меня обмануть, – сказал он, но, хоть и сказал это вслух, не смог справиться с ощущением поражения.

И тут он услышал звук, далекий, но узнаваемый. Эхо, отразившись от скал, повторило его, но одновременно скрыло направление, так что Ксиа завертел головой, стараясь определить его.

– Выстрел из мушкета, – прошептал он. – Духи не покинули меня. Они привели меня в нужное место.

Он оставил след, поднялся на ближайшую вершину, сел там и принялся наблюдать за небом. Вскоре в синей вышине он увидел крошечную черную точку.

– Там, где стреляют, – там Смерть. А у Смерти есть верные последователи.

Появилась новая точка, потом еще и еще. Они собрались в небе, образовав медленно вращающееся колесо. Ксиа вскочил и побежал туда. По мере его приближения точки превращались в стервятников; птицы парили на распростертых крыльях, поворачивали змеиные головы и всматривались в точку под собой среди гор.