Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

У дома тестя Сиетниекс продолжил спектакль. Подергав за ручку запертую дверь (которую он сам же и запер изнутри неделю назад, выбравшись наружу через окно), убийца стал усердно изображать недоумение: стучал в дверь, заглядывал в окна. Затем вышел за калитку и, встретив там соседского мальчишку, спросил:

— Не знаешь, куда подевались хозяева этой дачи?

— Не-а, — пожал плечами подросток. — Я их последний раз, кажется, дня два видел.

И здесь Сиетниекс едва не прокололся. — Как два дня, когда их уже неделю… — Тут он осекся и прикусил язык.

Походив вдоль калитки еще несколько минут, преступник уверенно зашагал в сторону пионерского лагеря, чтобы оттуда позвонить в милицию. Все его поступки были им многократно до этого просчитаны, и он был уверен — сбоя не будет. Но, как говорится, человек предполагает…

Звонок Сиетниекса принял дежурный инспектор уголовного розыска Петр Филатов. Выслушав рассказ звонившего, сыщик попросил его вернуться назад к даче, найти понятых и ждать его приезда. Сиетниекс в точности выполнил приказ: нашел в пионерлагере понятую — молодую сотрудницу, — вернулся к даче и стал ждать милиционера. Тот приехал примерно через полчаса на мотоцикле. Довольно быстро найдя незапертое окно (уже это навело его на кое-какие размышления относительно правдивости рассказа Сиетниекса, который утверждал, что никак не мог попасть внутрь дома), сыщик распахнул створки и тут же закрыл лицо руками — в нос дыхнул явственный трупный запах. Отдышавшись, сыщик все-таки ступил внутрь. Спустя несколько минут Филатов вышел наружу, уже через дверь, и сообщил:

— Похоже, там все… угорели.

Услышав это, Сиетниекс обхватил голову руками и громко запричитал:

— Не может быть… За что?

Однако делал он это как-то картинно, и у сыщика опять появились сомнения относительно правдивости его поведения. Видимо, поэтому, когда они приехали в отделение милиции, Филатов внезапно задал Сиетниексу вопрос из разряда лобовых:

— А не вы ли убили своих родственников, Янис Янович?

Тот аж поперхнулся. Затем его лицо залила пунцовая краска, он стушевался и попросился выйти на улицу — покурить. Профессионалам, которые на своем веку повидали не один десяток душегубов самых разных мастей, сразу стало понятно — мужик явно не чист. Но торопить события они не стали, предпочитая дать возможность преступнику совершить новые, куда более серьезные ошибки. И тот их совершил.

Утром следующего дня Сиетниекс отправился на почту, чтобы отбить сослуживцу телеграмму о том, что задерживается. Текст ее гласил: "Анатолий доложи командованию что на прошлой неделе (вот он прокол!) Ленинграде трагически погибла моя семья идет расследование постараюсь приехать займи для меня пожалуйста 400 рублей. Янис".

В тот же день, во время осмотра квартиры своего тестя в Ленинграде, Сиетниекс совершил еще массу сомнительных поступков. Например, повздыхав прилюдно о безвинно убиенных детишках, он в следующую секунду вдруг начал просить сыщиков… найти среди вещей тестя механическую бритву, которая якобы принадлежала ему и за которую он заплатил аж 12 рублей. Далее, взяв в руки сберкнижку тестя, Сиетниекс не смог сдержать возгласа удивления:

"Надо же, у папы лежало на книжке 240 рублей, а я им в прошлом месяце выслал на питание 50 рублей". Короче, в тот же вечер душегуба и арестовали.

Тем же вечером, когда был арестован хладнокровный убийца пятерых людей, футбольная сборная СССР играла очередной матч отборочного цикла чемпионата мира. На этот раз соперником наших футболистов была сборная Франции. Матч проходил в упорной борьбе, и судьба его была решена буквально на последних минутах. Сначала Блохин на 81-й минуте вывел нашу сборную вперед, а спустя всего лишь три минуты Онищенко поставил победную точку. Таким образом наша сборная стала победителем IX европейской отборочной группы X чемпионата мира (из четырех игр наши выиграли три, одну проиграли, баланс мячей был 5:2 в нашу пользу). Если бы кому-нибудь из наших футбольных специалистов или болельщиков тогда сказали, что после этого сборная СССР вступит в свой самый неудачный период за всю предыдущую историю, они бы в такой прогноз просто не поверили. Настолько удачно складывались дела нашей сборной к маю 73-го.

Но этот прогноз, увы, был правдой, о чем речь еще впереди.

28 мая писатель Валентин Пикуль подписал договор с "Лениздатом" на свой новый роман "Нечистая сила", рассказывающий о последних годах жизни знаменитого царского фаворита Григория Распутина. Подписывая этот договор, Пикуль даже не мог себе представить, сколь долгим и многострадальным окажется путь его произведения к читателю. Ведь роман этот в 70-е годы так и не выйдет книгой, а будет опубликован в урезанном виде в журнале, "Наш современник" спустя почти шесть лет после его написания. Впрочем, об этом речь тоже впереди.

Утром того же дня душегуб Сиетниекс "раскололся", то бишь начал давать чистосердечные показания. Произошло это после того, как он провел ночь в камере с двумя уголовниками, которые наглядно продемонстрировали ему то, что с ним может произойти, если он будет запираться. После этого, напросившись к следователю, Сиетниекс на чистом листе бумаги написал следующее: "Мне предъявлено обвинение в убийстве моих детей, Яниса и Марины, жены Светланы и родителей жены. 27 мая 1973 года я был задержан и помещен в камеру вместе с двумя уголовниками. За эти сутки я все сам продумал и пришел к выводу добровольно обо всем рассказать. Я хотел уже 20 мая все доложить, но стыд и чувство благодарности перед родителями, людьми, с которыми я работаю, которые мне верили и помогли стать тем, кем я являюсь, заставляли молчать…"

Но далее в своих показаниях убивец решил схитрить. Понимая, что его ждет, напиши он чистую правду (о том, как из-за "Волги" зарубил пятерых родственников), он придумал совсем другую причину преступления. По его словам выходило, что все получилось спонтанно. Мол, жена начала выяснять, почему он так неожиданно к ним заявился, а он в пылу полемики схватил с пола топор и обрушил его на зашедшуюся в ругани супружницу. А потом, плохо соображая, что делает, бросился добивать невольных свидетелей. Однако в эту версию следствие не поверило и вновь отправило преступника в камеру: дескать, надумаешь сказать правду, позовешь.

А теперь оставим на время душегуба Сиетниекса и вновь перенесемся в Новошахтинскую школу-интернат, где преподает русский язык и литературу будущий вурдалак Андрей Чикатило. Прошло всего лишь несколько дней после того, как он едва не был пойман за руку за сексуальные домогательства к одной из своих учениц. Но, оставшись безнаказанным, он вновь позволил себе нечто подобное. На этот раз он закрылся в кабинете с другой ученицей (под предлогом проверки ее знаний) и стал, мягко говоря, распускать руки. В изложении самой девочки это выглядело следующим образом: "Сел ко мне за парту, стал обнимать, целовать… хватал руками за грудь, пытался снять с меня трусы. Я испугалась, отталкивала его, сопротивлялась. Он поцарапал мне ноги, бедра… Он пошел открывать дверь. Воспользовавшись этим, я выпрыгнула в окно…"

Директор интерната узнал об этом случае от самой девочки. Он не стал выносить сор из избы и заявлять в милицию, а предпочел выгнать развратного педагога из интерната. До первой крови, пролитой Чикатило, остается еще пять с половиной лет.

Тем временем 28 мая в родильном доме имени Грауэрмана родилась девочка, которую родители — звездная пара Андрей Миронов и Екатерина Градова — назвали Машей. Кстати, роженица к тому времени уже успела благополучно завершить работу над образом радистки Кэт в телефильме "Семнадцать мгновений весны" (съемки были закончены в конце 72-го, монтаж и озвучание — в начале 73-го). Фильм должны были показать к Дню Победы, однако тут в дело вмешались цензоры — военные историки, которые заявили, что в фильме мало отражен ратный подвиг Советской армии (дескать, фашистов на экране много, а советских солдат почти нет). И режиссеру Татьяне Лиозновой пришлось идти в киноархивы, чтобы включить в свой фильм дополнительные документальные кадры.

На Киевской киностудии имени Довженко Леонид Быков приступил к съемкам военной драмы "В бой идут одни "старики". Как мы помним, путь к этой работе у Быкова был не простым — высокое начальство нашло сценарий фильма не слишком героическим и запретило Быкову с ним запускаться. Но после того как тот "обкатал" его на публике — читал отрывки на встречах со зрителями, а также после заступничества ряда военных, приславших положительные отзывы, — "добро" на съемки было-таки получено. 20 февраля начался подготовительный период работы, который продолжался три месяца. И здесь Быкову тоже пришлось столкнуться с рядом трудностей. К примеру, много нервов ему стоило утверждение на роль автотехника Макарыча ленинградского актера Алексея Смирнова. Тот был известен широкому зрителю прежде всего как актер комедийного плана, а у Быкова ему предстояло стать фронтовиком. Узнав об этом, чиновники от кино резко воспротивились: "Не бывать этому! У него же тупое лицо!" Но когда Быков заявил, что откажется снимать фильм, если в нем не будет Смирнова, когда рассказал о том, что "актер с тупым лицом" — сам бывший фронтовик, вернувшийся с войны полным кавалером орденов Славы, сопротивление чиновников было сломлено. Кстати, отчество киношному технику Быков дал то же, что на самом деле носил Смирнов — Макарыч.