Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

нее родится сын, который вырастет и станет копией типичного представителя рода Джеймиссонов — жестоким, алчным, бессердечным, подумал Мак. Он станет новым владельцем этой плантации, начнет покупать в полную собственность человеческие существа, обращаясь с ними хуже, чем со скотом, наживая все больше и больше денег.

Лиззи поймала на себе его взгляд. Мак ощутил чувство вины за то, что позволил себе так зло предрекать будущее ее нерожденного младенца. А она уставилась на него, словно не понимала, кто это так пристально разглядывает ее. А потом, как показалось, узнала и вздрогнула всем телом. Вероятно, ее шокировала перемена в его внешности, происшедшая за время тяжелого плавания через океан.

Мак какое-то время продолжал не сводить с нее глаз в надежде, что она приблизится к нему. Но она безмолвно отвернулась, пришпорила коня, перешедшего на рысцу, и всего через несколько секунд и конь и всадница пропали среди деревьев ближайшего леса.

Глава 27

Через неделю после прибытия в особняк Мокджек Холл Джей Джеймиссон сидел в кресле и наблюдал, как две рабыни распаковывали ящик со стеклянной посудой. Белле была уже немолодой и грузной, с крупными, но некрасивой формы грудями и необъятных размеров задницей. А вот Милдред исполнилось всего восемнадцать лет: ее кожа имела приятный бархатистый табачного цвета оттенок, а глаза излучали томные взгляды. Когда она вытягивала руки к полкам буфета, он мог разглядеть, как ее соблазнительный бюст тоже вздымается под грубой тканью сшитого ей самой платья. Под его взором обе женщины ощущали неловкость и снимали упаковочную бумагу с тонких хрустальных изделий чуть дрожавшими руками. Если бы что-то разбилось, их ожидало наказание. Джей подумывал в таком случае выпороть их собственноручно.

Но почему-то эта мысль взволновала его, доставила беспокойство. Он поднялся и вышел из дома. Мокджек Холл представлял собой крупную постройку с удлиненным фронтоном, вдоль которого тянулся портик с колоннадой, выходивший в сторону пологой лужайки, спускавшейся до самого берега мутной реки Раппаханнок. Любой особняк таких размеров в Англии был бы возведен из камня или кирпича, но это здание целиком сработали деревянным. Много лет назад его стены покрасили в белый цвет, а ставни на окнах в зеленый, но сейчас краска облупилась и пожухла, потеряв первоначальные оттенки и превратившись в нечто монотонно унылое с виду. Позади и по бокам от основного дома располагались многочисленные подсобные помещения — кухня, прачечная, конюшня. К достоинствам особняка следовало отнести великолепные комнаты первого этажа, предназначенные для грандиозных приемов, — гостиная, столовая и даже бальный зал. Над ними находились не менее обширные спальни. Но вот только вся внутренняя отделка нуждалась в срочном обновлении. Среди обстановки встречалось множество старомодной импортной мебели, поблекших шелковых занавесок и покрытых прорехами ковров. Атмосфера былого и потерянного величия в доме напоминала запах застоявшейся в сточной канаве воды.

Тем не менее Джей с приятным чувством изучал свою собственность, стоя под портиком. Ему принадлежала тысяча акров возделывавшейся земли, покрытые лесами склоны холмов, звонкие ручейки и широкие пруды. На него трудились сорок человек в полях, и еще трое числились домашней прислугой, а он был полновластным хозяином и всех окрестностей и множества людей. Не его семья, не его отец, а он самолично. Наконец он стал джентльменом в полном смысле этого слова.

И это было только начало. Он планировал проложить для себя путь в самый центр общественной жизни Виргинии. Не зная в деталях, как осуществляется руководство штатом, он выяснил, что местных лидеров называли вестрименами или главами приходских управлений, а заседавшая в Уильямсберге ассамблея состояла из выборных граждан, приравнивавшихся к членам парламента. Принимая во внимание свой высокий статус, он принял решение миновать приходскую стадию, а баллотироваться непосредственно в центральную ассамблею при первой же возможности. Ему хотелось, чтобы каждый здешний житель знал, насколько важная персона Джей Джеймиссон.

В дальнем конце лужайки показалась Лиззи верхом на красавце Близзарде, перенесшем долгое путешествие без малейших проблем. Она владеет искусством верховой езды блестяще, подумал Джей. Почти как мужчина. Но тут же, к своему величайшему раздражению, заметил, что она и в седле сидит по-мужски прямо. Какое вульгарное зрелище: женщина, скачущая с широко раздвинутыми в стороны ногами! Когда она поставила коня у привязи, он сказал:

— Тебе не стоит ездить верхом подобным образом.

Она положила ладонь на свой округлившийся живот.

— Но я ездила очень осторожно. Шагом и мелкой рысью.

— Я имею в виду не будущего ребенка. Надеюсь, никто не видел твоей мужской посадки в седле.

У нее заметно испортилось настроение, но ответила она со свойственным ей во всем упрямством и настойчивостью:

— Я не собираюсь ездить здесь, сидя боком, как делают светские дамы в Англии.

— Здесь? А почему именно «здесь» ты своевольничаешь? — сердито спросил он. — Какая разница, где мы находимся?

— На меня некому смотреть.

— Достаточно того, что смотрю я. Как и слуги. К нам могут наведаться гости. Ты же не станешь, я надеюсь, расхаживать нагишом только потому, что мы «здесь»?

— Я буду ездить по-женски в церковь и при появлении у нас посторонних. Но не в одиночестве.

В таком расположении духа споры с ней ни к чему хорошему не приводили.

— Хотя уже скоро тебе придется вообще бросить езду верхом. Ради сохранения младенца, — хмуро заметил Джей.

— Но время пока не пришло. — Она просияла. Шел пятый месяц беременности. Она планировала начать принимать меры предосторожности на шестом. Но поспешила сменить тему: — Я осматривала наши угодья. Земельные участки находятся в значительно лучшем состоянии, чем дом. Соуэрби — горький пьяница, но сумел заставить плантацию хоть как-то работать. Вероятно, нам следует быть ему благодарными, учитывая, что он не получал жалованья уже почти целый год.

— Ему придется подождать чуть дольше. У нас слишком мало денег.

— Твой отец обещал, что на плантации будет пятьдесят работников, но на деле их