Вторая мировая война - Уинстон Черчилль

9. Если мы теперь поставим себе эти задачи, стараясь, чтобы они не слишком шли вразрез с удовлетворением наших текущих нужд, то можем надеяться, даже если Германия до этого не потерпит крах, выиграть войну в конце 1943 года или в 1944 году».

Я ознакомил с этим документом начальников штабов во время нашего путешествия, в тот же день, когда он был составлен.

Мои коллеги-специалисты полностью согласились с этими взглядами, а также в общих чертах и с теми, что были изложены мною в других документах. Фактически эти документы суммировали результаты нашего совместного изучения и обсуждения проблемы войны в той форме, какую она приняла к тому времени.

Рассматривая эти три документа, которыми, в свете позднейших событий, я в общем доволен, нетрудно заметить, что они весьма точно соответствуют тому, что фактически было предпринято Англией и Соединенными Штатами во время кампаний 1942/43 года. Я в свое время добился согласия президента на посылку экспедиционных войск в Северо-Западную Африку (операция «Торч»). Это была наша первая крупная совместная десантная операция. Я горячо желал, чтобы форсирование Ла-Манша и освобождение Франции (операция, которая вначале получила название «Раунд-ап», а впоследствии была переименована в «Оверлорд») были осуществлены летом 1943 года.

Однако, хотя составлять планы на будущее чрезвычайно важно и иногда будущее можно до известной степени предвидеть, никто не может помешать тому, что намечаемые сроки таких великих событий иногда нарушаются в результате действий и контрударов противника. Все цели, сформулированные в приведенных записках, были достигнуты английскими и американскими вооруженными силами в том порядке, в каком они перечислены. Мои надежды на то, что генерал Окинлек очистит в феврале 1942 года Ливию, не оправдались[114]. Он понес ряд тяжелых поражений, которые будут описаны ниже.

Гитлер, по-видимому, воодушевленный этим успехом, решил предпринять крупные операции в борьбе за Тунис и вскоре перебросил туда через Италию и Средиземное море свежие войска численностью около 200 тысяч человек. Ввиду этого английские и американские войска оказались втянутыми в более крупную и длительную кампанию в Северной Африке, чем я рассчитывал. В результате этого в осуществлении нашего расписания произошла четырехмесячная задержка. Англо-американские союзники не обеспечили себе контроль над «всеми владениями Франции в Северной и Западной Африке, а также контроль Великобритании над всем североафриканским побережьем от Туниса до Египта» к концу 1942 года. Мы достигли этого только в мае 1943 года. Поэтому наш основной план форсирования Ла-Манша с целью освобождения Франции, на осуществление которого я искренне надеялся и для чего положил немало трудов, не удалось претворить в жизнь в это лето, и мы вынуждены были отложить его на целый год, до лета 1944 года.

Мои позднейшие размышления по этому поводу и полные сведения, которыми мы располагаем в настоящее время, убедили меня в том, что эта затяжка в выполнении наших планов обернулась в нашу пользу. Отсрочка посылки экспедиционных войск на год спасла нас от предприятия, которое в тот момент в лучшем случае было бы чрезвычайно рискованным, а весьма возможно, привело бы к катастрофе мирового значения. Теперь я уверен, что даже если бы операция «Торч» закончилась в 1942 году так, как я надеялся, или если бы мы даже не пытались ее осуществить, попытка форсировать Ла-Манш в 1943 году повлекла бы за собой серьезнейшее поражение с огромными потерями, что имело бы не поддающиеся определению последствия для исхода войны. Я стал сознавать это все яснее в течение 1943 года и поэтому примирился с неизбежностью отсрочки операции «Оверлорд», несмотря на то что полностью понимал раздражение и гнев нашего советского союзника.

Глава 15

Вашингтон и Оттава

Предполагалось, что мы проедем на пароходе вверх по реке Потомак, а затем отправимся на автомобиле в Белый дом, но, проведя в море около десяти дней, мы все стремились как можно скорее закончить наше путешествие. Поэтому мы вылетели из Хэмптон-Роде и вечером 22 декабря приземлились на вашингтонском аэродроме. Президент ожидал нас в своем автомобиле. Я с удовольствием пожал его сильную руку. Вскоре мы прибыли в Белый дом, который во всех отношениях стал для нас настоящим домом на следующие три недели. Главным, конечно, было мое общение с президентом. Мы ежедневно проводили несколько часов вместе и всегда вместе завтракали, причем третьим за столом неизменно бывал Гарри Гопкинс. Мы говорили только о делах и в основном достигли договоренности по многим вопросам, как важным, так и второстепенным.

Сохранился протокол нашего первого совещания, состоявшегося вечером 22 декабря. Я сразу же изложил президенту и другим лицам, которых он пригласил для участия в нашем совещании, план англо-американской интервенции во Французской Северной Африке. Между нами существовало полное согласие на этот счет. Из сообщения, посланного мною в Лондон, видно, что мы вплотную занялись делами в первый же вечер по прибытии.

Премьер-министр – военному кабинету и комитету начальников штабов

23 декабря 1941 года

1. Вчера вечером (22 декабря) мы с президентом обсуждали положение в Северной Африке. В нашем совещании приняли также участие Хэлл, Уэллес, Гопкинс, лорд Бивербрук и лорд Галифакс.

2. Мы все пришли к мнению, что если Гитлер будет остановлен в России, то он должен будет попытаться предпринять какое-то новое наступление, и наиболее вероятным направлением такого наступления будут Испания и Португалия как вехи на пути к Северной Африке. Наши успехи в Ливии и перспектива соединения наших сил с силами Французской Северной Африки послужат дополнительной причиной, которая заставит Гитлера стремиться как можно скорее захватить Марокко, если ему это удастся. В то же время полученные нами сообщения не свидетельствуют о наличии непосредственной угрозы, быть может, потому, что у Гитлера в данный момент достаточно забот и без этого.

3. Мы пришли к общему мнению о том, что чрезвычайно важно опередить немцев в Северо-Западной Африке и на островах в Атлантическом океане.

Первым важным планом, который был мне представлен президентом через день-два после этого, было составление проекта торжественной декларации, которую должны были подписать все государства, находившиеся в состоянии войны с Германией и Италией или с Японией. Применив те же методы, что и при выработке Атлантической хартии, мы с президентом подготовили самостоятельные проекты декларации, а затем объединили их. По своим принципам, духу и даже по стилю подготовленные нами документы полностью соответствовали друг другу.