Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

самоходных гаубиц Мста-С, РСЗО «Тайфун», ТОС-1М «Солнцепек», пусковые и транспортно-заряжающие установки комплекса «Искандер-М», ЗСУ «Панцирь» на шасси все того же Т-72.

На глазах у изумленных работников порта из трюмов белоснежного лайнера один за другим появлялись все более устрашающие с виду и непонятные по назначению железные монстры. Вся тяжелая техника тоже предназначалась быть отогнанной к Путиловскому заводу, где она, как засадный полк князя Дмитрия Донского, до поры до времени будет стоять в пустующих ангарах завода. Если немцы будут настолько глупы, что решат повторить наступление, но уже на сухопутном фронте, то их Восьмую армию ждет судьба десанта, рвавшегося к Моонзунду.

13 октября (30 сентября) 1917 года, 17:15. Петроград, Зимний дворец

Министр-председатель Временного правительства Российской республики Александр Федорович Керенский

Весь вечер и всю ночь я провел без сна. После вчерашнего звонка Сталина и разговора с ним по телефону я поначалу успокоился. Лично мы знакомы не были, но по отзывам знающих Сталина людей можно сделать вывод о том, что это человек слова. Один из вождей большевиков подтвердил мне, что Сталин действительно имеет прямую связь с командующим той неизвестной эскадры, о которой рассказывал адмирал Вердеревский, и которая нанесла немцам катастрофическое поражение под Моонзундом. Весь материал, который я прочитал в большевистской газете, был им получен из первых рук.

По словам Сталина, эта эскадра имела в своем составе не только несколько крупных кораблей, способных легко разгромить любую эскадру любой страны мира, но и десантный корпус, в котором в большом количестве имелись тяжелые пушечные броневики и новейшие боевые машины, именуемые на английский лад – танки.

Вчера из нашего телефонного разговора я понял, что Сталин не блефует. По отзывам всех, кто сколько-нибудь его знал он, Сталину вообще это было не свойственно. Скорее, он был скрытным человеком, не выкладывающим на стол сразу все свои карты, но если уж он засветил козыри, значит, игра сделана.

Как он мне сообщил, передовые отряды большевистского десантного корпуса будут в Петрограде уже сегодня днем. И если я не сдержу своего слова, они вместе с отрядами Красной гвардии и революционными солдатами и матросами готовы по приказу лидеров большевиков взять власть силой. Так что выбора у меня нет. Или я ухожу в отставку со всеми министрами моего правительства, или… Что последует за этим «или», мне даже не хотелось думать…

Время от времени издали, со стороны Смольного, слышится странный гул. Посланный мной на разведку поручик сообщил, что в Таврическом саду взлетают и садятся летательные аппараты с двумя большими винтами наверху. Гроза уже приближается.

Я согласился на требования большевиков еще и потому, что Сталин гарантировал личную безопасность мне и моим министрам. Он даже издевательски посочувствовал мне:

– Конечно же, дорогой Александр Федорович, мы предоставим вам надежную охрану. Ведь многие горячие головы могут решить с вами расправиться, а мы не можем, не имеем права допустить самосуд. Вы нужны нам живым и здоровым, по крайней мере на этом этапе политической жизни России. Если кто из ваших министров опасается за свою безопасность, то пусть не стесняются, всем желающим из состава вашего правительства охрана будет предоставлена.

Какой позор! А ведь совсем недавно толпа почитателей носила меня на руках! Но политическое счастье переменчиво, а толпа не помнит прошлых заслуг. То она ликует и поет: «Осанна, осанна!» – а через минуту беснуется и требует: «Распни его!»

В общем, я подумал и согласился. Жить-то хочется. Потом, уже ближе к ночи, я обрисовал создавшуюся ситуацию прибывшим по срочному вызову министрам моего правительства. Ознакомившись со всеми вещественными доказательствами, никто из министров не стал возражать против моего решения. Военно-морской министр адмирал Вердеревский и военный министр генерал Верховский даже выказали желание продолжить работу в новом правительстве большевиков, если и не в качестве министров, то хотя бы товарищей министров. К ним готовы были присоединиться и министр юстиции Малянтович (ну, с этим понятно – он в свое время защищал большевиков на судебных процессах), министр земледелия Маслов, министр путей сообщения Ливеровский, министр просвещения Салазкин. Колебались в принятии подобного решении лишь министр труда Гвоздев и министр торговли Прокопович.

Вот так! Как там в Святом Писании говорилось? Тут я не удержался и процитировал им Евангелие от Матфея: «Говорю тебе, Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня». Кое-кто из моих бывших коллег сконфузился, а самый дерзкий из них, Павел Николаевич Малянтович, отпарировал:

– Александр Федорович, но ведь вы не Спаситель, готовый идти за свои идеи на Голгофу.

Поговорили, в общем… Хорошо, хоть Иуду никто не вспомнил. Разошлись почти друзьями, но все прекрасно понимали, что с завтрашнего дня – каждый сам за себя. Правительство бывшего социалиста-революционера, потом «трудовика» и масона Керенского почило в бозе. Да здравствует правительство большевика Сталина! Все, как полтора столетия назад у французов. Революция развивается скачками. Голов, правда, пока никому не рубили, хотя крови уже пролилось предостаточно. Хорошо, хоть у нас, минуя Робеспьера-Ульянова, к власти приходит сразу Наполеон-Сталин.

А ближе к полуночи завалились снова эти – французский посол Жозеф Нуланс и британский – Джордж Бьюкенен. Они немедленно стали меня уговаривать не уходить в отставку, а вступить в схватку с «большевистской заразой» и дать отпор «зарвавшимся люмпенам от революции». Легко рассуждать этим господам. Ведь они здесь чужие и пользуются дипломатической неприкосновенностью.

Простите, господа хорошие, а с какими силами я должен дать отпор большевикам?! Командующий Петроградским военным округом полковник Георгий Петрович Полковников доложил мне сегодня днем, что по его сведениям, на защиту Временного правительства в случае конфликта с большевистской Красной гвардией не выступит ни один из полков, дислоцированных в Петрограде и его окрестностях. Даже казаки, и те заявили, что в возможном вооруженном столкновении они будут сохранять нейтралитет. Лишь несколько военных училищ пока более-менее надежны. Воевать с таким соотношением сил с большевиками – это просто самоубийство. А ведь мы еще не учитывали моряков из Кронштадта и Гельсингфорса. Эти канальи ненавидят меня еще с июля месяца, когда я попытался привести в чувство матросскую вольницу. Если они окажутся в Петрограде – и это при том, что до Кронштадта рукой подать, – то даже все гарантии Сталина не спасут нас от расправы.

Я вздрогнул… Уж лучше десантный корпус большевиков, где, по слухам, дисциплина куда крепче той, что была в старой императорской армии. Его солдаты уж точно будут слушать приказы командиров.

Тот поручик случайно видел Сталина, а с ним двоих… даже не сказать, как их