Танец с драконами - Джордж Мартин

Законнорожденный лорд Винтерфелла.

— Сноу? — окликнул Тормунд Великанья Смерть. — Ты выглядишь так, словно из этой бумажки выкатилась клятая голова твоего отца.

Джон Сноу ответил не сразу.

— Малли, помоги Клидасу вернуться в его покои. Ночь темна, а дорожки скользкие из-за снега. Атлас, иди с ними, — он передал письмо Тормунду Великаньей Смерти. — На, посмотри сам.

Одичалый с сомнением взглянул на письмо и сразу же вернул его.

— Выглядит скверно... но у Тормунда Громового Кулака были дела поважнее, чем учиться разговаривать с бумагой. Она никогда ничего хорошего не скажет, так ведь?

— Да, нечасто, — признал Джон Сноу. Черные крылья, черные вести . Может быть, в мудрых старых пословицах больше правды, чем он думал. — Письмо от Рамси Сноу. Я прочитаю тебе, что он написал.

Когда он закончил, Тормунд присвистнул.

— Хар-р. Проклятье, ничего не скажешь. Что там про Манса? Держит его в клетке, да? Но как, ведь сотни видели, что твоя красная ведьма его сожгла?

Она сожгла Гремучую Рубашку , чуть не ответил Джон. Это было колдовство. «Чары», как она его называет.

— Мелисандра... Она сказала: «Смотри на небеса», — он отложил письмо. — Ворон в буре. Она видела. — Когда получишь свои ответы, пошли за мной.

— Может, он все врет, — Тормунд почесал подбородок. — Дай мне хорошее гусиное перо и немного мейстерских чернил, и я тебе напишу, что у меня член длинный и толстый, как рука, но правдой это не станет.

— У него Светозарный. Он говорит о головах над стенами Винтерфелла. Он знает о копьеносицах и об их количестве. — Он знает о Мансе Налетчике . — Нет. Здесь есть правда.

— Не скажу, что ты неправ. Что будешь делать, ворона?

Джон сжал пальцы правой руки. Ночной Дозор не принимает ничью сторону . Он сжал кулак и разжал его снова. То, что вы предлагаете, зовется изменой . Он думал о Роббе и о снежинках, тающих в его волосах. Убей мальчика и дай родиться мужчине . Он думал о Бране, взбирающемся по стене башни, проворном, как обезьянка. О задыхающемся от смеха Риконе. О Сансе, расчесывающей шерсть Леди и напевающей себе под нос. Ты ничего не знаешь, Джон Сноу . Он думал об Арье с ее спутанными, как птичье гнездо, волосами. Я сделал ему теплый плащ из кожи шести шлюх, что пришли вместе с ним в Винтерфелл... Я хочу получить назад свою жену... Я хочу получить назад свою жену... Я хочу получить назад свою жену...

— Я думаю, нам лучше поменять планы, — объявил Джон Сноу.

Они проговорили почти два часа.

Конь и Рори сменили Фалка и Малли на посту у дверей оружейной.

— За мной, — приказал им Джон, когда время пришло. Призрак пошел было за ними, но когда волк засеменил следом, Джон схватил его за загривок и с усилием затащил обратно. Боррок может быть среди собравшихся в Щитовом Чертоге. Меньше всего ему нужен сейчас волк, нападающий на кабана оборотня.

Щитовой Чертог был одним из старых помещений Черного Замка — длинный, продуваемый ветрами обеденный зал, выложенный черным камнем. Его дубовые стропила почернели от копоти веков. Раньше, когда Ночной Дозор был намного больше, его стены увешивали ряды ярко окрашенных деревянных щитов. В те времена, как и сейчас, когда рыцарь надевал черное, традиции предписывали оставить всю его прошлую амуницию и взять простой черный щит братства. А оставленные щиты помещались на стены Щитового Чертога.

Сотни рыцарей — сотни щитов. Ястребы и орлы, драконы и грифоны, солнца и олени, волки и виверны, мантикоры, быки, деревья и цветы, арфы, копья, крабы и кракены, красные львы, золотые львы и клетчатые львы, совы, ягнята, девы и водяные, жеребцы, звезды, ведра и пряжки, ободранные, повешенные и сожженные люди, топоры, мечи, черепахи, единороги, медведи, перья, пауки, змеи, скорпионы, и еще сотня других геральдических символов украшали когда-то стены Щитового Чертога, сверкая столькими цветами, о скольких радуга не могла и мечтать.

Но когда рыцарь умирал, его щит снимали и отправляли вместе с ним в погребальный костер или в могилу, и с течением лет и веков все меньше и меньше рыцарей надевали черное. Настал день, когда рыцарям Черного Замка уже не имело смысла есть в отдельном помещении. Щитовой Чертог покинули. В последние сто лет его использовали нечасто. Как обеденному залу, ему многого недоставало — он был темный, грязный, продуваемый сквозняками, с трудом прогревался зимой, в подвалах водились крысы, а массивные деревянные стропила изъели черви и покрыла паутина.

Но он был достаточно большим и длинным, чтобы вместить двести человек, и даже триста, если потесниться. Когда Джон и Тормунд вошли, зал гудел от звуков — будто улей, в котором роятся осы. Одичалые превышали числом ворон в пять раз, судя по тому, как мало он видел черного. На стенах осталось меньше дюжины щитов — печальных серых предметов с выцветшими красками и глубокими трещинами в древесине. Но в железных канделябрах горели новые факелы, и Джон приказал принести скамьи и столы. Люди, которым удобно сидеть, охотнее будут слушать, как сказал ему однажды мейстер Эйемон; стоящие люди скорее будут кричать.

В дальнем конце зала находился осевший помост. Джон взобрался на него вместе с Тормундом Великаньей Смертью и поднял руки, призывая к тишине. Но осиное гудение стало громче. Тогда Тормунд приложил к губам свой боевой рог и дунул в него. Звук наполнил зал, отразившись от стропил над головой. Наступила тишина.

— Я собрал вас, чтобы придумать план для спасения Сурового дома, — начал Джон Сноу. — Тысячи из вольного народа собрались там, пойманные в ловушку и голодающие, и мы получили сообщения о мертвых тварях в лесу. — Слева от себя он видел Марша и Ярвика. Отелла окружали его строители, а рядом с Боуэном стояли Вик Виттлстик, Леворукий Лью и Альф из Раннимадда. Справа, скрестив на груди руки, сидел Сорен Щитолом. Немного дальше Джон заметил перешептывающихся Гавина Торговца и Харла Красавца. Игон Старый Отец расположился в окружении своих жен, Хауд Скиталец — в одиночестве. Боррок прислонился к стене в темном углу. К счастью, его кабана не было видно. — Корабли, которые я послал к Матушке Кротихе и ее людям, разрушил шторм. Должны ли мы послать к ним помощь по земле? Или пусть умирают? — Джон видел, что пришли и два рыцаря королевы Селисы. Сир Нарберт и сир Бентон стояли возле двери в другом конце зала. Но отсутствие остальных людей королевы бросалось в глаза. — Я надеялся сам возглавить отряд и привести столько вольного народа, сколько пережили бы переход. — Взгляд Джона привлек всполох красного на черном в конце зала. Пришла леди Мелисандра. — Но теперь я выяснил, что не смогу пойти в Суровый Дом. Отряд возглавит Тормунд Великанья Смерть, которого вы все знаете. Я пообещал ему выделить столько людей, сколько понадобится.