По мостовой из звёзд - Иван Галкин

Рия увидела их первой. Точнее, сначала она увидела Сашу, который занимался тем, что высматривал стражника, патрулировавшего голубые стены шатра. Она вынырнула из-за угла двухэтажного деревянного дома, но на полпути остановилась, удивленно глядя на его спутника. В этот же момент мальчики заметили ее.

Саша взмахнул приветственно рукой и, потянув за собой Ареила, пошел к ней. При их приближении девочка поклонилась, глядя на черноглазого спутника Саши.

— Как ты здесь оказалась?

— Я живу неподалеку, и тут я часто бываю.

— Это Ареил, — представил ей Саша своего спутника.

— Я знаю, — несколько замявшись ответила девочка, — я Рия, озаренный.

— Кто это? — обернулся к Саше Ареил.

— Она с нами. И кстати, почему ты еще не там?

— А что бы я там делала? Я же говорила, что ждут там именно тебя. Меня оттуда просто так выгонят. Кстати, вот как ты здесь оказался? Ты же говорил что уходишь.

— Я расскажу, но давай внутри.

— Вы о чем? — Ареил переводил взгляд с одной на другого.

— И откуда?.. — сказала Рия, косясь глазами на Ареила.

— Так получилось… В общем, мы туда идем втроем.

— Почему ты так решил? — изогнула брови девочка.

— Почему это ты командуешь? — выпрямившись, спросил молодой князь.

Саша в ответ только улыбнулся. В этот момент стражник как раз прошел мимо.

— Пойдем, — все так же улыбаясь, позвал он, и первым направился к шатру.

Ареил посмотрел, как они опустились на колени и принялись устраивать подкоп.

— Вы что, так туда забираетесь? — отчего-то шепотом спросил он.

Рия промолчала. А Саша как-то странно посмотрел на стоявшего в стороне Ареила и сказал:

— Копай, иначе поймают.

Теперь уже Рия удивленно смотрела, как Ареил, оглянувшись, опустился рядом и начал помогать Саше отбрасывать рыхлую землю, прижимавшую край шелковой стены.

— Либо я сейчас отправлю в терем стражника, либо… когда ты пришел? — Родам в упор посмотрел на Ареила. Он был первым из виденных Сашей, кто не поклонился сыну князя при встрече.

— В… — здесь Ареил запнулся и задумался.

Он также долгим взглядом посмотрел на наездника, а затем сказал:

— Через час.

— Хорошо, ты не глуп, — довольно потер бороду старик, — если бы ты сказал иначе, то я бы точно отправил стражника… Так зачем ты здесь? Или это ты его привел? — перевел наездник взгляд на Сашу.

— Хочу взглянуть на карранов, — ответил Ареил.

— Не видел?

— На взлетающих… Я знаю, что их седлают по очереди, чтобы не застаивались, и вот… хотел взглянуть.

— Я седлаю. Но ты не думаешь, что сбегать от нянек ради этого — глупо? Ты же знаешь, что скажет твой отец.

— То же, что и ваш брат, — парировал Ареил.

Старший наездник не ответил, он всмотрелся в лицо мальчика и произнес:

— Ладно. Может, и успеешь еще… следующего выведу через час. Вы на обеде были?

— Нет, — честно сознались все трое.

— Тогда у нас есть время поговорить, — сказал Родам, накрывая небольшой походный столик. — И кстати, может другим это и не понравиться, но если уж сын князя лазит через подкоп… Ты живешь в городе, солнечный мальчик?

— У олериса.

— Это объясняет, почему вас теперь трое. Хотя и непонятно, как ты у него оказался. Ты собираешься ходить сюда постоянно?

— Я… хотел попросить.

— Да?

— Ты можешь отвезти меня на север?

— На карране? Нет. Даже если птицы относятся к тебе как к наезднику, то ты-то им не являешься. Ты просто свалишься.

— Понимаю, но вместе с тобой?

— Нет.

Саша пытался его уговорить, но старик был непреклонен. В конце концов, сошлись на том, что он разрешил Саше помогать ему в шатре.

— Я скажу стражникам, чтобы пропускали тебя… Если мне не понравиться, как ты работаешь — больше не приходи.

— Ясно. Я согласен.

— А я? — спросила Рия. — могу я…

— Нет.

— Хорошо, — девочка явно расстроилась. — А посмотреть?

— Я уже говорил насчет этого.

— Ладно.

— И ты — теперь Родам указал на Ареила. — больше сюда так не ходи. Я могу поговорить с твоим отцом, если тебе это действительно так интересно. Но до этого момента… ты знаешь как. Ну да ладно. В конце концов, вы здесь, чтобы поговорить?

Верую

— Что мне делать Ворон? Я не успеваю и не знаю, как я смогу преодолеть океан.

— Ждать, Скиталец. Иногда, даже когда время, кажется, почти истекло, нужно ждать. Это целое искусство. Это не значит, что ты не должен ничего делать. Вовсе нет. Обычно, те кто все время думают об утекающем времени, на самом деле его теряют — вместо того чтобы что-либо делать, они плачут о том, чего сделать не могут точно.

— Я понимаю, я буду искать способы, и… заниматься собой. Но все же, об этом невозможно думать спокойно.

— Если бы ты мог думать об этом спокойно, значит, тебе бы это было не нужно. Используй свое беспокойство, не дай ему пропасть.

— Я чувствую у тебя интересный вопрос, Скиталец, — голос был переливчатым и спокойным. Девушка, лет семнадцати, сидела на камне, напротив мальчика.

Скиталец оглянулся. Густой и жаркий, насыщенный влагой и пением экзотических птиц, тропический лес окружал его. Он был одет в белые штаны и футболку из очень легкой ткани, пропускавшей через себя дуновения ветра. Напротив Саши, на камне, сидела тоненькая девушка в шортах и такой же футболке. Мягкие черты лица делали его приятным. На голове у нее красовалась кепка, из-под которой выбивались длинные и тонкие каштановые волосы, отливавшие на солнце, за спиной — рюкзак, а на глазах — темные очки. И Скиталец знал, что за них не стоит заглядывать.

— Да… Ворон. Я думал — они все так рассчитывают на Пальда… Может ли он существовать?

— Почему нет? — покачала головой девушка. — Я не могу знать этого наверняка, каждый мир конструируется с учетом такого количество факторов, что никогда нельзя сказать что-то с определенностью.

На коленях у нее лежали два длинных мачете. Она встала и, взяв один из них в правую руку, протянула другой Скитальцу.

— Может, это существо, воспринимающее и влияющее на мир по-другому, может, он создан людьми, а может, существовал всегда.

— Бог? — уточнил Саша.

— Бог… ах да, — на лице девушки проскользнуло сочувствие. — В твоем представлении — нет.

— Но ведь Бог есть? — снова уточнил Саша. — Что-то выше… — он развел руками, в одной из которых зажал мачете. — И, ну я не знаю, что-то более великое и прекрасное.

Тонкие черты лица снова высказали сожаление и сочувствие, но ответила она просто: