В Индии - Николай Черкасов

Во время пребывания в Дели состоялось несколько наших встреч с представителями индийского правительства и дипломатического корпуса, со студентами русского факультета Делийского университета. В университете присутствовало свыше полутора тысяч студентов, профессора, ректор.

Отвечая на приветствия студентов, я говорил, что нам приятно было слушать в индийском университете города Дели речи на нашем родном русском языке. Рассказывая о своих будущих творческих планах, я не совсем правильно сформулировал свою мысль. Вместо того чтобы сказать, что я ставлю задачей вторую половину своей сознательной жизни работать еще лучше, я оговорился и сказал, что ставлю задачей вторую свою жизнь работать еще лучше. После дословного перевода этой моей заключительной фразы в зале раздался гомерический хохот и аплодисменты. Студенческая аудитория могла бы подумать, что советский артист верит в свою загробную жизнь, как и многие индийцы. Но все поняли, что это была моя оговорка и что ее не исправил переводчик.

Когда мы прощались с большой, полуторатысячной аудиторией, зал стоя приветствовал посланцев Страны Советов. Один из студентов воскликнул на хорошем русском языке: «Да здравствует дружба народов Индии и Советского Союза!»

Интересный прием устроил для нас секретарь министерства иностранных дел Индии г. Кришна Менон. Мы поехали к нему. В комнате сидели национальные музыканты и гости. Вошел главнокомандующий индийской армией генерал Кариара, человек очень высокого роста, с небольшой сединой, в смокинге.

Хозяин представил нас своей супруге, одетой в красивое сари. Сам он был в наглухо застегнутом черном сюртуке и снежно-белых легких брюках.

Завязался общий разговор. Слуги зажгли камин, и приятное тепло наполнило комнату, согревая нас в этот вечерний час.

После ужина, прямо на полу, на ковре и на подушках, разместились музыканты во главе с Равиндра Шанкаром, братом знаменитого балетного артиста Удау Шанкара, искусством которого мы восхищались в Калькутте.

Я приготовился слушать классическую индийскую музыку, с интересом разглядывая музыкантов и инструменты. Большой басовый инструмент одного артиста своим грифом почти достигал потолка. Этот инструмент был настроен в одной тональности и не изменял ее в продолжение всей игры. Рядом сидели флейтисты и барабанщики, а посредине сам Равиндра Шанкар с большим инструментом «ситар» в руках, напоминающим нашу гитару, но с двумя грифами и многочисленными колками. Вступление начали барабанщики, извлекавшие из своих инструментов звуки, то похожие на шелест ветра, то более громкие, напоминавшие приближение грозы. Шанкар, искусно перебирая пальцами по струнам, начал играть минорную мелодию. Звук его «ситара» вибрировал наподобие гавайской гитары, то приглушенно, то очень резко. Как только артист попадал в другую тональность, может быть и случайно, он сразу же возвращался к первоначальной, чтобы не нарушить гармонии. Флейты и барабаны своим аккомпанементом создавали красивый и стройный ансамбль.

Шанкар — музыкант-импровизатор. Он играет большие музыкальные фразы, и его мелодию подхватывает весь ансамбль. Из плавных ритмов Шанкар переходит в убыстренные, и барабанщики резкими ударами подчеркивали эти ритмы, в такт им покачивая головами.

Индийцы и мы с наслаждением слушали музыку.

После выступления оркестра играли только солист и барабанщик, показывая оригинальные переходы от медленных темпов к убыстренным.

Все присутствующие горячо аплодировали музыкантам. Когда я беседовал с Равиндра Шанкаром о его искусстве, он сказал:

— Да, это импровизация, на ней основана наша индийская классическая музыка. Ее очень любит наш народ. Однако она доступна лишь немногим…

Когда я заметил, что все исполнение проходит в одной гармонии, что было бы гораздо интереснее перейти в другую, потом в третью гармонию и потом вернуться к первоначальной, Шанкар ответил:

— К сожалению, мы вынуждены импровизировать в очень узких рамках тональности.

В зале стояло пианино светловато-коричневого тона, никак не подходившее к общему красивому убранству комнаты. Хозяин дома попросил меня что-нибудь сыграть на пианино.

С волнением сел за пианино и начал играть то место из оперы Мусоргского «Борис Годунов», в котором великий композитор так изумительно воспроизводит звон колоколов. На присутствующих моя игра произвела большое впечатление, и, как мне потом говорили товарищи, национальные музыканты пристально следили за моими руками и пальцами, переглядываясь друг с другом. Затем исполнил два отрывка из оперы Римского-Корсакова «Снегурочка» и в заключение сыграл сон Раймонды из балета Глазунова.

Я волновался, никогда у меня не было публичных музыкальных выступлений, играть мне приходилось лишь дома, к тому же в последние годы я совсем забросил занятия музыкой из-за недостатка времени. Но, видимо, чувство большой ответственности помогло мне сосредоточиться, и я не допустил грубых ошибок, а мелкие погрешности, наверно, не дошли до слушателей.

Мне аплодировали, благодарили, и когда создалась непринужденная и веселая атмосфера, я показал несколько хорошо знакомых мне фокусов с «исчезновением» пальцев, с «удлиненной» рукой. Фокусы у гостей имели большой успех.

Наше пребывание в Индии подходит к концу. Нам советовали познакомиться с достопримечательностями Индии — древним городом Джайпуром — и посмотреть известный памятник индийского зодчества мавзолей Тадж-Махал в Агре.

К Джайпуру едем по хорошему шоссе. Обгоняем большое стадо слонов с погонщиками. Слоны возвращаются из Дели после парада в честь празднования Дня Индийской республики. Слоны уже идут восемь дней и все никак не дойдут к себе в Джайпур.

Подъезжаем к полуразрушенному и почти необитаемому древнему городу, раскинувшемуся на холмах. Город опоясан высокими крепостными стенами с большими сторожевыми башнями. Джайпур — столица князей Раджастана, в прошлом — область наиболее упорного сопротивления иноземным завоевателям Индии, приходившим с севера. Проехав древний мертвый город, через большие ворота попадаем в средневековый. Жизнь здесь кипит. Направо и налево масса магазинов, торговля идет на лотках, просто на земле. Дома причудливой архитектуры, выкрашенные в яркорозовый цвет, кажутся сделанными из картона, настолько они легки на вид. На самом же деле все дома каменные. На стенах нарисованы различные картины на военные темы: бегут воины, медленно ступает слон, несущий какого-то полководца. Многие дома украшены фресками. Воинственная стенная живопись никак не вяжется с мирными трудовыми буднями Джайпура.