Победа во имя мира - Варвара Мордовских

Со многими боевыми друзьями пришлось мне делить хлеб-соль на военных дорогах. Запомнились они своим бесстрашием, находчивостью в самых сложных ситуациях. Один из таких боевых друзей — Степан Иванович Перминов. Крепыш, приземистый, светловолосый, со смеющимися глазами, он был моим первым начальником в разведотделе.

В один из мартовских дней 1943 года мы с Перминовым направлялись на контрольный пункт за хутором Михайловским. На лугу паслось стадо коров и лошадей. Пролетела немецкая «рама», и через несколько минут самолеты противника начали бомбежку.

Мы быстро спустились к берегу речушки Адагум и под свист бомб, грохот разрывов Степан Иванович достал консервы, вскрыл их. «Спеши, Федя, — шутил он, — а то если нас зацепит — пропадут продукты»…

Вместе мы воевали на Таманском полуострове и в Крыму, участвовали в Параде Победы. После войны учились в академии. Действия разведотрядов, руководимых Перминовым при прорыве «Голубой линии» и освобождении Тамани, показаны в мемуарах А. А. Гречко «Битва за Кавказ».

…Мы вышли на рубеж Абинской, где проходила основная шоссейная дорога Краснодар — Крымская — Неберджаевская — Новороссийск. На линии Неберджаевская — Крымская — Славянская противник оказал упорное сопротивление. Наступление временно приостановилось. Железнодорожный узел — станица Крымская — был превращен гитлеровцами в сильный опорный пункт на пути к Новороссийску и Таманскому полуострову. На подступах к Таманскому полуострову фашисты создали мощный заградительный вал, так называемую «Голубую линию».

При поддержке танков и массированных ударов с воздуха немцы вели сильные контратаки. С утра до ночи шли воздушные бои. Из допросов пленных стало известно, что в ударах с воздуха участвовали самолеты, расположенные на аэродромах не только Таманского полуострова, но и Крыма и Украины.

19 апреля наши войска вышли к станице Крымская. Шла усиленная подготовка к наступлению. Была поставлена задача — овладеть Крымской, очистить Таманский полуостров. 339-я стрелковая, 2-я, 55-я гвардейские дивизии сведены в один кулак: 11-й гвардейский стрелковый корпус.

Значительно активизировалась работа разведчиков всех степеней, усилилось наблюдение, и в особенности ночные поиски, засады. В тыл противника засылались группы дальней разведки, многие были заброшены на парашютах. Группы не только собирали разведданные, но и выполняли задания по уничтожению вражеских штабов, скоплению автомашин, складов.

Группа, которую возглавил офицер Алексеенко, проникала в станицы на путях отхода вражеских колонн, собирала сведения о передвижении противника, передавала по радио цели для нашей авиации.

В штабе армии колдовали разведчики майоры B. Рыхликов, А. Г. Малофеев, И. Г. Спорыш во главе с подполковником В. М. Червинским. Мы, разведчики войсковой разведки, С. И. Перминов, C. И. Чеботарев и я, в штабе появлялись редко. Все время проводили на переднем крае, в войсках, помогали организовать разведку и контролировали ее исполнение, нередко ходили сами вместе с полковыми и дивизионными разведчиками.

В одну из апрельских ночей разведчики 339-й стрелковой дивизии проводили поиск у станицы Крымской. Я направлял и контролировал выполнение задания. Зная, что на этом участке предполагался главный удар за овладение станицей Крымской и «Голубой линией», решил пойти вместе с группой захвата. Стремительный бросок — и мы во вражеской траншее. Чувства обострены до предела, счет времени идет на секунды. Скорее почувствовал, чем увидел, что рядом крупный верзила занес лопату для удара. Рывок на себя, и мы оба на дне траншеи. Лопата выпала, моя левая рука потянулась к горлу фашиста, он, схватив ее зубами, сильно укусил, но тут же выпустил, — я ударил его по голове «лимонкой».

В траншее шла безмолвная борьба. Затем выстрел слева, автоматные очереди, ракеты. Время отходить. Обе группы прикрытия завязали бой, поддержанный минометами и артиллерией из глубины. Пленный, документы были уже в расположении нашего переднего края. Участники группы захвата были награждены. И мне вручили первую боевую награду — медаль «За отвагу».

29 апреля в 7 часов 40 минут после 100-минутной артиллерийской и авиационной подготовки войска армии перешли в наступление севернее и южнее Крымской. Приходилось отбивать по 6—8 контратак в сутки. 5 мая станица Крымская была полностью освобождена. Вплоть до 16 мая шли жаркие бои, в особенности на правом фланге станиц Молдаванская, Киевская и высот, расположенных за Крымской.

По реке Кубань у станиц Киевская, Молдаванская, Неберджаевская противник прочно занял оборону, выдвинув резервы из глубины. Начались бои «местного значения». И вновь — беспрерывная разведка всеми способами.

В ночь на 10 сентября части 18-й армии и Черноморский флот начали наступление на Новороссийск, а через сутки на правом фланге фронта 9-я армия и 14 сентября — наша 56-я нанесли удар по главным узлам обороны «Голубой линии» — Киевскому и Молдаванскому.

16 сентября полностью был очищен от немцев Новороссийск, а 9 октября — Тамань и весь Таманский полуостров. За месяц ожесточенных боев немцы потеряли только пленными около 4 тысяч человек, было захвачено около 1300 орудий и минометов, 92 танка.

…Поселок Кордон Ильича, рядом — коса Чушка, за проливом, как в дымке, кромка Керченского полуострова. Тихо. Иногда днем пронесется наш самолет-разведчик, иногда нарушат тишину одинокие выстрелы дальнобойных артиллерийских орудий. Но это днем. А ночью все оживает, оборудуются артиллерийские позиции, подвозятся боеприпасы и боевая техника, в портах тренировочная посадка и высадка войск на плавсредства — идет подготовка и высадка десанта на Керченский полуостров. Ночи были холодные, часто шел дождь и мокрый снег. Темнота и размокшие дороги изрядно выматывали силы. Однако никто не унывал, и короткий отдых возвращал силы сполна, сыпались шутки и прибаутки.

Наш сосед — 18-я армия — высадил десант в районе Эльтигена, а через два дня пришел и наш черед. В первом эшелоне десанта в районе Опасная, Жуковка, Глейки высаживались части 2-й гвардейской дивизии.

Ночью 2 ноября с подполковником Ф. Ф. Степановым, рядовым Грудининым и радистом Карапетяном прибыли в Темрюк. В напряженной тишине работали люди. Команды передавались только сигналами и шепотом; на рейде угадывались десантные суда. Хозяевами на пристани были моряки. Слышались редкие выстрелы дальнобойной артиллерии со стороны Керчи, им отвечали наши артиллеристы с косы Чушка. Иногда вспыхивали осветительные ракеты, сброшенные самолетами-разведчиками. Федор Федорович еще раз уточнил нашу задачу, место, время посадки на десантное судно, сказав при этом: «Сынки, я на вас надеюсь». Мы расцеловались.

В 0 часов 15 минут все пришло в движение: подразделения бесшумно начали посадку и вскоре вышли в море. Ровно рокотали машины, за бортом плескалась, вздымаясь, вода. Мы вглядывались в темноту…

К берегу передовые десантные суда подошли, когда уже брезжил рассвет. Их встретил сильный огонь, поддерживаемый минометами и артиллерией из глубины. Но ничто не могло остановить наших воинов. С Таманского полуострова била армейская и фронтовая артиллерия, нанося удары, подавляла артиллерию и наблюдательные пункты противника на горе Митридат и в районе Керчи.

С первым эшелоном 2-й гвардейской стрелковой дивизии высаживалась и моя группа — передовой наблюдательный пункт разведотдела 56-й армии. Мы должны были через каждый час докладывать в разведотдел армии обстановку на плацдарме, особо ценных пленных и важные документы отправлять в штаб. Для своевременной их доставки мне был придан легкий морской катер под командованием старшего техника-лейтенанта Г. И. Стеценко.

Бои продолжались с нарастающей силой. Плацдарм расширялся. В окопе у разрушенной крепости Еникале находился мой временный наблюдательный пункт. Начали прибывать пленные, сопровождаемые полковыми и дивизионными разведчиками.

Немцы — испуганные, румыны — даже радостные. Первая партия срочно была отправлена в разведотдел. Особо важные данные докладывали по рации немедленно. Карапетян работал, как часы.

Катер не успевал перевозить все новых и новых пленных. В одном из рейсов на обратном пути он был обстрелян с самолета и подбит, Стеценко ранен. Команда произвела ремонт в море.

На плацдарме собралось столько пленных, что к концу второго дня пришлось организовать их охрану самими пленными. Я решил использовать для этой цели румын: выдал им трофейные винтовки без затворов, и они с удовольствием, как мне казалось, загоняли в пустые окопы-землянки пленных фашистов и охраняли с особым тщанием.

Да, собственно, в той обстановке у меня другого выхода не было. Несколько дней и ночей до прибытия роты армейских разведчиков нам всем троим довелось спать не больше одного-двух часов в сутки…