Люди Грузинской Церкви. Истории. Судьбы. Традиции - Владимир Лучанинов

– Ты не потеряешь, ты найдешь себя! Не бойся! – ответил отец Георгий.

Потом я жил в Америке, там посещал русский собор Святителя Николая в Нью-Йорке[55], где познакомился с протоиереем Михаилом Капчицем. Это человек, которого я очень люблю, уважаю и которого тоже считаю своим духовником. Он очень многому меня научил. Мы сразу с ним сошлись, он очень интересный и глубокий человек, великолепный врач с большой практикой в Нью-Йорке. Он для меня пример того, каким должен быть священник, проповедник. Впоследствии его поставили настоятелем в Никольский храм города Байонн (штат Нью-Джерси), а в Нью-Йорке открыли грузинский приход, я стал ходить туда, но очень часто приезжал и к отцу Михаилу в Нью-Джерси. Там же я начал впервые прислуживать в алтаре.

Отец Михаил, по-моему, не пропускает ни одного церковного праздника. Приезжает после трудного рабочего дня из Нью-Йорка, служит ночные службы и следующим утром уезжает на работу. В Нью-Йорке с его ритмом жизни, пробками, расстояниями это нелегко делать. Иногда бывало, что в середине недели на таких службах присутствовало всего несколько человек, и даже мне приходилось со своим грузинским акцентом читать молитвы и Псалтирь на церковнославянском. Но эти службы и запомнились больше всего – долгие ночные бдения в старой деревянной русской церкви в Нью-Джерси. Шум ветра с улицы, мерцание свечей, всего несколько человек, матушка поет на клиросе, все по мере возможности ей помогают, а отец Михаил с особым усердием служит. Рядом огромный мегаполис со своей сверхнапряженной жизнью, а здесь покой, как будто время остановилось…

Потом я встретил Елисо. Мы венчались, в Нью-Йорке родился наш сын, а спустя некоторое время мы вернулись в Тбилиси. Я хотел, чтобы мой сын, мои дети выросли в Грузии, для нас это очень важно. К этому времени мой наставник отец Георгий уже принял монашеский постриг, его рукоположили в епископы, и он переехал в Рустави[56]. Туда нам не всегда удавалось ездить на службы. Но потом все сложилось удачно: из Америки вернулся наш знакомый грузинский священник, протоиерей Михаил Попхадзе, которого вскоре назначили настоятелем Кашветской церкви святого Георгия[57] на проспекте Руставели. Владыка Иоанн благословил нас посещать Кашветскую церковь, и с тех про это и есть наш приход.

У отца Михаила удивительная биография. В восьмидесятые годы он был профессиональным музыкантом, одним из лучших бас-гитаристов того времени. Потом он нелегально уехал из Советского Союза, перебрался в Америку и там через какое-то время стал священником. У него замечательная супруга – Кети, мы дружим семьями.

И так получилось, что многие наши друзья из сферы искусства сейчас стали ходить в Кашветскую церковь, теперь воскресные дни мы часто проводим вместе. Наши встречи – как продолжение литургии. Мы собираемся большой компанией, общаемся, смотрим фильмы, обсуждаем их вместе. И это очень важно, потому что нас объединила Церковь, и эти узы – они другие, более крепкие, что ли. Это больше чем дружба. Наши дети играют вместе, а что может быть лучше! Недавно у нас родилась дочь. Детей причащаем на каждой воскресной службе, и сами тоже стараемся причащаться часто.

Последние свои годы моя бабушка жила в Тбилиси, протоиерей Александр Галдава стал ее духовником, она его очень полюбила. В период своего прихода к вере она даже просила его благословения на уход в монастырь, но он ее отговорил. В Аджарии, откуда родом бабушка, пекут вкусную пахлаву, и у бабушки была традиция: к каждому дню рожденья отца Александра она пекла и приносила ему в храм Архангела Михаила огромную корзину с пахлавой. Благодаря бабушке и мы познакомились с отцом Александром, он стал очень близким нам человеком. Перед смертью бабушка завещала нам сохранять этот обычай, и каждый день рожденья отца Александра, если мы находимся в Тбилиси, приносим ему сладости. Он встречает нас и радуется: «А! Бабушка сладости прислала!»

Елисо: встреча с леваном

Я родилась в семье художников, причем папа всегда был верующим, даже в советское время он занимал должность референта Патриарха. Одновременно с занятием светской живописью он расписал два храма – один в Грузии, другой в Армении. Но, несмотря на это, внутри семьи не было традиции каждые выходные бывать на службе, поэтому я росла, скорее, вне Церкви.

Потом мы уехали в Америку на несколько лет. Там два раза в год, на Пасху и Рождество, мы всей семьей ходили на службы. Отец создал роспись «Брак в Кане Галилейской» для лютеранской церкви Шерман Парк в Милуоках, так что тема церкви и религии присутствовала в нашем доме, но ненавязчиво. Мои родители вообще старались давать нам свободу и никогда ничего не навязывали. A сама я не была религиозной, наоборот. Я была тинейджером, училась в хай-скул[58], думала, что главное – это свобода, и всякая мысль о каких-либо ограничениях противоречила моему взгляду на жизнь. Но со временем постепенно что-то внутри меня стало меняться. Думаю, этому способствовало то, что в разные периоды моей жизни мне посчастливилось познакомиться с замечательными людьми, которые служили в церкви. В первую очередь это владыка Исайя (Чантурия) и игумения Мариам (Микеладзе). Владыку Исайю я вообще помню с детства, потому что в молодости, до того как стать монахом, он учился на мультипликатора и был учеником моего дедушки. Эти люди, их простота, скромность и духовность, наверное, подсознательно повлияли на меня.

И позже, когда я училась в Швейцарии, я вдруг, неожиданно для самой себя, самостоятельно решила поститься, мне захотелось читать утренние и вечерние молитвы. Причем это пришло само, без каких-либо внешних обстоятельств. Когда я из Швейцарии вернулась домой в Грузию на каникулы, я попросила благословение у игумении Марии на время пожить в монастыре. Она направила меня в монастырь в Бедиани. Очень важную роль в моей жизни сыграла настоятельница женского монастыря в Бедиани игумения Антонина. Я вообще влюбилась в Бедиани, где кроме служения в монастыре монахини еще ухаживают за бездомными детьми.

Вернувшись в школу в Швейцарии, я получила письмо: всех грузин приглашали на богослужение и праздник в Женеву в честь открытия православного грузинского прихода. Я никого там не знала, ехать из Цюриха нужно было три часа.

«Поеду, – решила я – может быть, в первый раз в жизни исповедуюсь». Слава Богу, поехала, и в Женеве состоялась моя первая исповедь, там я причастилась. Там же я встретилась со своей подругой Кети, которая познакомила меня с Леваном. Вот как Бог устроил: молитва, первая исповедь, первое Причастие – и первая встреча с любимым человеком.