Практичное изобретение - Артур Кларк

Они проехали мимо полей спелой пшеницы и овса, обогнули огромный валун и начали взбираться на холм, где паслись коровы, пощипывая траву, росшую между камнями и корявыми деревцами.

Элу не хотелось признаваться в том, что он согласен с Хэнком. Солидным людям свойственно отрицать существование необъяснимого, противоречащего жизненному опыту. С того дня, как Эл увидел, что прошлой осенью все растения возобновили рост, он ломал себе голову, что бы это могло значить. И весенний сев, изумительная погода, богатый урожай — все это было омрачено признаками каких-то грядущих потрясений. Он видел, как в безветренные дни чуть колыхалась трава. И не мог забыть, как шептались деревья, когда он обрызгивал химикалиями яблони и вишни.

— И все-таки это был неплохой год, — повторил Эл. — Яблоки хоть прямо на выставку. Деревья под ними гнутся.

Телега перевалила через вершину холма, и лошади припустили вниз по склону.

— Ты только погляди… — его голос сорвался.

Еще вчера в этой ложбине между двумя небольшими холмами рос яблоневый сад.

Вчера.

Сегодня на его месте была лишь изрытая земля и борозды, тянущиеся к дальнему холму.

Эл охнул, и лицо его покрылось красными пятнами. У Хэнка чуть глаза не вылезли из орбит. Он раскрыл рот и закрыл его снова. Словно привидение увидел. Пальцы потянулись к вороту рубахи. Солнце поднялось выше. Поле было ровным, только что вскопанным. Но на нем не было ни единой яблони.

От громоподобного возгласа Эла задрожал утренний воздух:

— Какой-то вонючий ворюга спер мои яблоки!

Хэнк ответил как во сне:

— Но здесь нет ни одного дерева… и яблок нет… ничего нет.

Эл взял себя в руки.

— Даже корней нет.

— И пней, — сказал Хэнк.

Они оторвали глаза от пустого поля и посмотрели друг на друга.

— Яблони ушли, — предположил Хэнк. Лошади заржали. Лицо Эла казалось маской гнева и изумления.

— П-а-а-шли! — стегнул он лошадей кнутом по бокам. Лошади припустили вниз, сбавили скорость на поле и поволокли телегу вдоль глубоких борозд, мимо ям, к пшеничному полю. Казалось, там прошла целая армия.

— Быть того не может, нам это снится… или мы оба спятили, — бормотал Эл.

Хэнк поежился.

— Может, повернем назад?

— Заткнись! Если кто-то спер мои яблоки, я ему ноги пообломаю! Лучший урожай за тридцать лет!

Хэнк молил его:

— Послушай, Эл! Не только яблоки пропали! Деревьев ведь тоже нет. Даже корней. Никто бы не смог сделать этого за одну ночь.

Эл, насупившись, продолжал погонять лошадей. Лошади взобрались на холм и спустились на дорогу, которая вела к озерцу, оставленному ледником. Здесь Эл натянул поводья, и лошади встали.

Глаза Эла сверкали. Хэнк бессмысленно оглядывался. Трясущейся рукой он отыскал жвачку, откусил и тут же выплюнул. Он попытался расстегнуть уже расстегнутую рубашку. Ему не хотелось видеть того, что он увидел.

— Господи, спаси и помилуй, — бормотал он. — Спаси и помилуй, — повторял он как заевшая граммофонная пластинка.

Весь яблоневый сад столпился вокруг озерца. В полумиле от положенного места. А в остальном сад не изменился.

Эл соскочил с телеги и с бесстрастным лицом стал подбираться к яблоням, словно кот, подкрадывающийся к добыче.

Яблони джонатан шевелили ветвями.

Ветра не было.

Яблони были похожи на толпу людей, горячо обсуждающих что-то. Они трясли ветвями, перешептывались и ворчали.

Хэнк прислонился к оглобле. Жевательный табак стекал у него изо рта на подбородок.

— Сюда! Давай! — кричал Эл. — Неси шесты и сетки! Будем яблоки собирать!

Но ему не пришлось собирать яблоки. Он протянул руку к большому красному яблоку, низко висящему на ближайшем дереве. Ветка отклонилась и тут же метнулась вперед, словно катапульта. Эл присел. Яблоко разбилось о борт телеги. Лошади заржали и понесли. И как будто по сигналу весь сад пришел в движение. Поднялся шум, подобный ветру. Вершины деревьев изгибались и дергались, как при урагане. Яблоки градом летели в фермеров, так что в воздухе потемнело. Они отскакивали от лиц и тел и катились по траве.

Никогда еще над графством Шоутак не раздавалось крика, подобного тому страшному, нечеловеческому воплю, что вырвался из горла сезонного рабочего, которого на дикой скорости понесли лошади и умчали прочь.

Ларс Андерсен шел по тропке с косой на плече. Он собирался скосить несколько полянок и потому встал так рано. Его шотландская овчарка бежала рядом. Тропинка огибала огород, а затем вела вдоль аллеи вязов. Как всем известно, ни одна уважающая себя собака не подойдет в случае нужды ни к траве, ни к овощам, и поэтому колли подбежала к одному из деревьев. Но едва она приблизилась к дереву, как нижний сук опустился и отбросил ее на дюжину футов в сторону. Пес взвыл и со всех ног бросился бежать.

Ларс повернулся и вслед за собакой пошел домой. Его лицо приняло задумчивое выражение. Он решил, что косить сегодня не стоит.

Старая Эмили Тобер возилась со штопкой носков все утро, прежде чем отложила их в сторону: «Джедд подождет — ничего с ним не сделается. Не могу же я одновременно и варить, и шить, и в огороде возиться. А арбузы уже поспели, пора их везти на рынок».

Она сложила рукоделие в большую плетеную корзину, надвинула на лоб широкополую соломенную шляпу и вышла на улицу.

Через двор, мимо цветочных клумб она направилась к арбузам. На грядках вызрело с полсотни больших арбузов, которые пора было срывать. Она сложит их вдоль тропинки, а Джедд завтра с утра соберет их и отвезет на рынок.

— Ей-богу, в жизни не видала таких арбузов!

Старая Эмили, уперев руки в бока, рассматривала зеленые шары. Арбузы уродились гигантскими, по три-четыре фута в поперечнике, каждый больше чем по сто фунтов весом. Все лето она дивилась на них.

— Ну что ж, — сказала она наконец, — чем они здоровее, тем за них больше дадут.

И подошла к ближайшему арбузу.

Наверно, там был незаметный склон, потому что при виде старухи арбуз покатился от нее,

— Клянусь богом, — сказала старая Эмили. — Как идет время! Уже не могу с огородом управиться.

И она пошла вслед за арбузом. Он откатился еще немного. Старая Эмили встревожилась. Она засеменила вслед за ним. Арбуз, подпрыгивая, бегал вокруг на привязи стебля. Старая Эмили бежала за ним, а он умудрялся в последний момент увернуться от ее рук.

У старой Эмили шумело в голове. Она решила, что перегрелась на солнце. Она уже не такая проворная, как была когда-то. В глазах все поплыло, арбуз все катился и катился. Она остановилась и присела, чтобы перевести дух. Наконец он подкатился к ней сзади и ударил ее. Тогда-то она поняла, что ей грозит беда. Старуха поднялась на ноги и отбежала от арбузных гряд.