Любить друга отца (СИ) - Ульянова Таня

Швырнув телефон на семью, про себя чертыхнулся.

Что ты делаешь со мной, Вика? Я же просто хочу с тобой поговорить. Хочу в очередной раз извиниться. И плевать что ты не простишь. Я попрошу ещё. Буду просить сколько нужно, только ответь. Только поговори со мной.

Отголоски бешеного сердцебиения все ещё чувствовались, но мне было все равно.

Господи… Дебил. Идиота кусок. Я своими собственными руками, разрушил свое счастье в лице Вики, и нашей дочери.

— Люблю? — заливисто засмеялся, а внутри все горело. — Да нихрена я тебя не люблю! Я просто хотел тебя трахнуть и больше ничего! Никаких планов, никакого совместного будущего!

Тяжело вздохнул. Я помнил все что сказал ей тогда. Я помню как она смотрела на меня глазами полными слез, и просила выслушать, а я, просто прогнал её, решив что так будет лучше, и легче. Я своими руками, создал ад для нас двоих своим безразличием.

Я хотел быть холодным с ней, и мне это удавалось. А потом, я понял что мне срывает крышу без неё. Что с каждым днём мне становится все хуже, и хуже. Что без неё неё я не могу дышать.

***

Несколько недель спустя.

По словам врачей, я обеспечил этому ублюдку сильное сотрясение, и трещину черепа, состояние стабильно, и он отказался писать заявление на меня. Вот чего я не ожидал, так того что он не напишет заявление. Я ожидал что он меня потопит вслед за собой, однако эта тварь оказала немного человечнее, чем можно было подумать на первый взгляд.

Со спокойно душой купив цветы, я как мальчишка мчусь к Вике. Знаю что этого мало, но цветы это просто знак внимания. Я должен с ней поговорить ещё раз, должен попросить снова прощение.

Как по заказу, когда я оказался у дома Вики, я увидел её гуляющую с дочкой, а внутри все просто оборвалось, когда я увидел малышку. Меня год не было в её жизни. Она уже делает первые шаги, так уверенно пытается стоять на маленьких ножках, а меня до сих пор нет рядом с ней, и это только моя вина, больше ничья.

Заметив меня, Вика взяла дочь на руки, и хотела было зайти в подъезд, но я не дал ей этого сделать, уверенно подойдя к ним.

— Здравствуй, Вика… — негромко проговорил я, смотря на малышку, которая тоже с интересом разглядывала меня. — Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — нервно проговорила она. — Пропусти, мне скоро нужно кормить дочь.

Перегородив ей дорогу, я сложил руки на груди смотря прямо в глаза.

— Вика, я хочу участвовать в жизнь дочери, — уверенно проговорил я. — Хочешь ты того или нет, у неё должен быть отец. Вы мне нужны, Вика. Очень нужны… Прости меня… Я не могу без вас…

Она смотрела на меня недоверчивым взглядом, и мне было понятно это недоверие.

— Матвей… Пожалуйста, уходи… — тяжело выдохнув, проговорила девушка. — Прошу… Оставь нас с дочкой в покое. Я разрешу тебе с ней видеться, когда буду готова к твоему присутствию в нашей жизни… Прости…

Больше ничего не сказав, она зашла в подъезд, а я так и остался стоять с букетом в руках.

***

Вика.

Как бы я не пыталась его избегать, у меня это получалось очень плохо. Куда бы я не посмотрела, визде видела его, и это было похоже на помешательство. Помешательство на человеке, которого я люблю больше жизни, но не могу простить. Не могу, какими бы проникновенными не были слова Марины Сергеевны.

Уложив дочь спать, я сидела на кухне, рпзбираясь с папиной удаленкой. Чтобы я просто не тынялась без дела, папа сбрасывал мне некоторую документацию, а я уже её распечатывала, и готовила ему на подпись.

После встречи с Матвеем возле дома, у меня все валилось из рук. Хотела ли я, чтобы он присутствовал в нашей с Верочкой жизни? Хотела. Очень хотела. Слишком хотела, что у дочери был отец. Но, чертова гордость не давала сделать первый шаг.

Устало вздохнув, я допила свой кофе, и встав из-за стола принялась мыть посуду, только бы отвлечься от этих мыслей о нем.

Хотела было пойти к дочери в комнату, не остановилась ухватившись за угол стола. У меня кружилась голова, и было ощущение тошноты, и что я вот-вот потеряю сознание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Достав из кармана кардиган телефон, я хотела вызвать скорую, но комната передо мной поплыла, и не удержавшись на ногах, я упала на пол.

***

В нос бьёт противный запах нашатыря, и я медленно открываю глаза, чуть жмурясь от света.

— Тише… — успокаивающе звучит голос папы. — Лежи, не вставай.

— Что с Верочкой? — я более менее удобнее умостилась на подушке.

Папа успокаивающе гладил меня по голове, словно маленького ребенка.

— Верочка спит, — снова успокаивающий тон. — С ней Таня.

Спокойно выдыхаю, словно камень слетает с плеч.

— Что со мной? — я замечаю рядом ещё мужчину в белом халате, который что-то хмуро пишет в какой-то карте.

Сняв очки, и отложив бумаги, он устало потирает переносицу.

— Ничего серьёзного, — успокаивающе проговорил мужчина. — У вас произошел обморок. Чтобы выяснить причину, вам необходимо пройти обследования. Со здоровьем шутки очень плохи.

Прослушав его рекомендации, я спокойно выдохнула. Врач сказал что это может быть спазм сосудов, и посоветовал не раздувать сразу панику.

Я знала что сейчас когда вернётся отец, последуют вопросы, поэтому отвернувшись к спинке дивана, закрыла глаза, стараясь отбросить свои догадки о причине нездоровья.

Глава 35

Вика.

Несколько дней спустя.

— Так… Гранина Виктория Алексеевна, — задумчиво проговорил врач, смотря анализы. — Обычно в таких случаях, врачи поздравляют своих пациентов, но мне к сожалению вас поздравить не с чем. Вы беременны.

Сердце быстро забилось в груди, разнося тепло по всему телу. У меня будет ребенок. Ребенок от Матвея, моего любимого мужчины, снова. Жаль эта радость длилась недолго.

— Виктория, я настоятельно рекомендую, прервать беременность, — хмуро проговорил врач, подняв на меня тяжёлый взгляд. — У вас серьезная сердечная патология, была пересадка сердца. Беременность очень опасна для вашей жизни. Вы можете не доносить ребенка, или вместе с ним погибнуть при родах, а у вас есть дочь. Стоит ли этот риск того?

— Стоит… — еле слышно проговорила я. — Я не стану прерывать беременность. Я буду ходить столько, сколько хватит сил. Не зря же мне подарили этого ребенка. Значит должна выдержать.

— Виктория, это очень безответственно, — отложив бумаги, доктор серьёзно посмотрел на меня. — Сейчас вашему здоровью ничего не угрожает, но поймите, что при беременности, идёт большая нагрузка на весь организм. Когда у вас родилась дочь, вам настоятельно рекомендовали больше не беременеть. Это очень опасно…

— Я все понимаю… — сглотнула ком, я опустила голову. — Я не стану прерываться. Поймите, я не смогу… Так получилось, и я просто не смогу.

Врач тяжело вздохнув принялся делать запись в моей карте, а я пыталась успокоить эмоции, и ждала момента когда окажусь на улице, чтобы сделать хотябы глоток свежего воздуха.

Получив все рекомендации, я вышла из здания больницы, я набрала номер Матвея, с бешено колотящимся сердце, ожидая ответа на звонок. Но абонент был вне зоны доступа. Наверняка в ресторане.

Остановив такси, я села в машину, и назвав адрес ресторана, набрала Тане сообщение с текстом что у меня есть одно важное дело, но я вернусь и все ей расскажу.

Всю дорогу я предвкушала предстоящий разговор с Матвеем. Волна волнения приятно разлилась по всему телу. Я не могу себе даже представить его реакцию…

Машина остановилась у здания ресторана, и расплатившись с таксистом, я вышла из машины, с долей неуверенности направляясь внутрь здания, а затем и в его кабинет. Но, я даже не могла подумать, что в следующую секунду, мой мир снова рухнет, так и не успев восстановиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Медленно открыв дверь, я хотела было пройти в кабинет, но увидев как над Матвеем склонилась та самая Алина, я замерла на месте. Он сидел в кресле, а она на столе, чуть склонившись над ним.