Божий поселок - Шаукат Сиддики

Салман едва добрался до своей комнаты и не раздеваясь повалился на кровать. В мыслях он больше ругал Али Ахмада, чем коллектора, потому что тот уверял, что власти обязательно помогут им.

Салман провалялся в постели до вечера, ворочаясь с боку на бок. Тени деревьев за окном становились все длиннее, громче раздавались крики детей, возвращавшихся из школы. Салмана сегодня все раздражало. Он подошел к окну и с шумом захлопнул раму.

Немного погодя он вместе с доктором Зеди отправился в дом Султаны. Разия Бегум лежала в постели. Дня два назад у нее опять был сильный приступ, от которого она еще не оправилась. Зеди внимательно осмотрел ее.

— Господин доктор, у меня что-нибудь опасное, да? — тяжело дыша, спросила Разия Бегум.

— Нет, нет! — поспешил успокоить ее доктор.— Бог даст, вы скоро совсем поправитесь.

— Но мне хуже с каждым днем. Иногда мне кажется, что я уже не встану,— голос ее дрожал.

Доктор опять попытался успокоить ее, потом выписал несколько лекарств и рекомендовал начать их прием как можно скорее.

— Но я ведь, наверно, должна посоветоваться со своим врачом?—нерешительно спросила женщина.

Зеди молчал, о чем-то размышляя.

— Доктор, вы не ответили мне,— настаивала Разия Бегум.

— Я думаю, что вам нужно отказаться от лечения доктора Хейрат Мухаммада, не то вашей жизни грозит опасность,— отчеканивая каждое слово, медленно произнес Зеди.

Разия Бегум и Салман удивленно уставились на него. В комнате воцарилась напряженная тишина. Вспыхнула ярким пламенем лампа, и ее треск прозвучал, как выстрел. Больная лежала бледная, с глубоко ввалившимися глазами.

— Ну, мне пора,— поднимаясь, сказал доктор Зеди. Салман тоже начал прощаться.

— Вы ведь вернетесь еще?—умоляюще взглянула на него Разия Бегум.

— Завтра загляну обязательно.

— Я буду ждать.

Они вышли. Султана стояла в дверях своей комнаты. Увидев Салмана, она махнула ему на прощанье рукой.

Зеди и Салман долго шли молча.

— Просто удивительно, что она еще не умерла до сих пор,— сказал Зеди, и его голос как-то особенно громко прозвучал в тишине пустынной улицы.

— Что у нее за болезнь?

Не отвечая на его вопрос, Зеди спросил:

— Какие у них отношения с мужем?

— По-моему они живут очень дружно. Они ведь поженились несколько месяцев назад.

— Так она замужем второй раз? — удивился Зеди.— Сколько лет ее мужу?

— На вид он еще молод. Думаю, что ему не больше сорока.

— У больной большое состояние?

— Нет.

Зеди шел некоторое время задумавшись.

— Тогда мне придется изменить свое первоначальное мнение. Дело в том, что лечащий ее доктор Хейрат Мухаммад настолько опорочил свое имя, что при одном упоминании его в голову приходят всякие дурные мысли. Он установил неправильный диагноз, его лечение принесло больной огромный вред. Этим докторам-самоучкам ничего не стоит свести человека в могилу.

— Сначала у вас, кажется, появилось какое-то подозрение?

— Вы правы. Должен вам сказать, что в течение восьми лет я работал в больнице при полиции, там мне часто приходилось сталкиваться с криминалистикой.

— Скажите наконец, чем она больна? — не выдержал Салман.

— Аритмия сердца.

— Это очень опасно?

Зеди рассказал ему о своей работе в полицейской больнице. Он вспомнил случай, когда старому полковнику ввели кровь бешеной собаки. Старик сошел с ума. Подробности этой истории были ужасны.

Расставшись с доктором, Салман отправился в школу. Сегодня у него тоже не было настроения вести урок, он наскоро позанимался с учениками и распустил их по домам. В последнее время он совсем охладел к своей работе. Все мысли его занимала Султана и ее родные.

Через несколько дней он снова отправился к ним, но еще не доходя до их переулка, увидел идущего впереди Нияза. Салман повернул назад: теперь было опасно показываться у них.

Вернувшись в штаб-квартиру, он узнал, что делегация «жаворонков» снова отправилась к коллектору. Теперь это бывало часто. Полиция вела расследование, а Хан Бахадур продолжал отстраивать мечеть. Выложенные ночью временные стены разобрали и вместо них возвели новые, уже по всем правилам — с минаретом, нишами и так далее. Работа шла полным ходом, а власти ничего не предпринимали.

Вскоре мечеть была достроена. Высоко поднимался над ней минарет, с которого муэдзин призывал верующих на утреннюю молитву. Голос его хорбшо был слышен далеко вокруг, и люди толпами валили в мечеть. Со стороны площади к мечети примыкало двадцать лавчонок. Для завершения строительства не хватило сделанных пожертвований, поэтому Хан Бахадур сдавал лавки в аренду по десять тысяч рупий за каждую. Для руководства деятельностью мечети Хан Бахадур основал совет, председателем которого был он сам. В число остальных пяти членов входили три его племянника, зять и повар, много лет проработавший в доме Хан Бахадура. У него не оказалось под рукой другого подходящего человека, и он решил включить в совет своего повара.

Лавки были расположены на людном месте, поэтому еще задолго до того, как мечеть была достроена, за аренду их разгорелась драчка. Хан Бахадур каждый вечер приезжал на своем темно-зеленом лимузине взглянуть на стройку. Он важно расхаживал, отдавая распоряжения подрядчику и рабочим. Подрядчик провожал его до машины, подобострастно распахивал дверцу. Хан Бахадур легким кивком отвечал на прощальное приветствие подрядчика и рабочих, и машина уносила его прочь.

«Жаворонки» сначала горячо взялись за дело, но по мере того, как строительство мечети подходило к концу, энтузиазм их падал. Они потеряли всякую надежду добиться чего-нибудь от властей и теперь чаще пропадали в чайных, нежели занимались своими обязанностями. Три заседания организации были отложены из-за отсутствия кворума. Это были тяжелые для организации дни. Казалось, она скоро совсем прекратит существование.

И снова положение выправил Али Ахмад. Он предложил открыть кружок самообразования, на котором обсуждались бы важнейшие жизненные проблемы. Али Ахмад часами рассказывал о тяжелом положении народа, о проблемах, стоящих перед ним, высоко оценивал в этом свете деятельность организации. Заседания кружка обычно начинались в десять вечера, когда все заканчивали свои дела и собирались в комнате заседаний. По отдельным вопросам выступали также Сафдар Башир и Фахим Алла.

Поначалу некоторые «жаворонки» относились к кружку как к досадной обязанности, но постепенно у них проснулся интерес: споры и диспуты расширяли их кругозор, и в них начали принимать участие почти все. Они уже не просто присутствовали на заседаниях кружка, а готовились к ним, заранее прочитывая рекомендованную Али Ахмадом литературу.

Салман, всегда выступавший с крамольными речами, теперь стал более сдержанным. Его чаще всего можно было увидеть склонившимся над книгой. Постепенно вернулся и прежний энтузиазм в работе, но Али Ахмад не успокоился на этом.

На одном из заседаний он предложил перенести штаб-квартиру из дома Сафдар Башира прямо в массы. Сначала все встретили его предложение гробовым молчанием. Стояла осень, на улице было прохладно, дули пронизывающие ветры. А «жаворонки» сидели в уютной, теплой комнате, окна и двери ее были плотно закрыты, из ниш лился теплый оранжевый свет, по углам, обогревая комнату, сверкали раскаленными спиралями электрические печи, тихо попыхивал самовар. Все с удовольствием покуривали сигареты. Предложение Али Ахмада их испугало. Придя немного в себя, они стали выражать протест вслух. Али Ахмад выслушал всех и снова взял слово. Он объяснил «жаворонкам», что чувство растерянности, которое они испытывали в последнее время, возникло только потому, что они далеки от народа, а не потому, что потеряли участок для строительства больницы.

— Такие препятствия еще не раз встанут на нашем пути, и мы до тех пор не сможем давать должного отпора своим противникам, пока не будем жить среди народа, до тех пор не осознаем всех трудностей, стоящих перед ним, и цену нашей деятельности, пока не будем жить и работать бок о бок с народом.

Али Ахмад говорил не спеша.

— Чтобы стать инженером, нужно знать все детали машины, чтобы стать врачом, нужно знать все о человеческом организме. Инженер, починивший машину, врач, спасший от смерти человека, испытывают священное чувство радости и удовлетворения своим трудом. Наша с вами деятельность не менее важна, потому что наша цель — оградить народ от излишних бед и несчастий, нести ему свет и знания. Это благородные цели. Только не нужно нам уподобляться тем, кто смотрит на жизнь сквозь розовые очки, кто знает о нуждах народа только из газет и радио, кто, сидя в уютных гостиных, рассуждает о политике, провозглашает громкие лозунги на митингах и собраниях, из кожи лезет вон, чтобы попасть в лидеры, прославиться, а все это с одной целью — разбогатеть. Лидерство нередко покупается за деньги, а чтобы нажить богатство, большого ума и знаний не требуется. Если ты ловок и хитер, если не останавливаешься перед тем, чтобы ограбить ближнего, ты можешь стать миллионером. Возьмите Хан Бахадура Фар-занд Али. Вот вам живой пример того, как нужно делать деньги.