Врата в преисподнюю - Олег Бондарь

Мне запомнилось, что особый интерес девушка проявила к выдавленному в белом камне у подножия скалы отпечатку человеческой стопы, к обломкам постаментов, как я считал, изваяний языческих богов, к очертаниям лица, выцарапанного словно детской рукой на плоской стороне камня, расположенного рядом с извилистой тропой, ведущей на вершину пирамиды. Когда же мы поднялись наверх, и Татьяна увидела смотрящее в небо каменную голову, с явно высеченным человеческой рукой торчащим подбородком, выложенную из валунов женскую фигуру, огромных каменных исполинов, олицетворяющих невиданных чудовищных зверей, она была потрясена.

Только я, совсем недавно испытывающий здесь подобные чувства, сейчас, почему-то, не разделял ее восторга. Я уподобился механическому роботу, который исполнял заданную программой работу. А по той причине, что, в отличие от робота, мне были присущи человеческие чувства, работа казалась мне скучной и неинтересной. Единственная мысль, затмившая все остальные, настойчиво советовала спуститься вниз, найти укромный уголок и завалиться спать.

Такое, вообще-то, несвойственное мне желание, я мог объяснить лишь глубокой усталостью. Наверное, внесла свою лепту в прогрессирующую депрессию и не прекращающаяся со вчерашнего утра пьянка…

Даже самому себе я боялся признаться, что основным толчком для неприятных ощущений, скорей всего, послужило кошмарное и столь же непонятное видение. Воспоминание о нем то и дело просачивалось из глубин подсознания, невзирая на то, что я настойчиво гнал его прочь, серьезно опасаясь за состояние собственного рассудка.

Татьяна заметила, что со мной творится неладное, и не возражала, когда я, сославшись на усталость, попросился отдохнуть. Она была настолько поглощена увиденным, что, возможно, и желала остаться наедине, дабы в полной мере насладиться созерцанием пантеона загадок…

Ей, как специалисту-историку, здесь должно было открыться гораздо больше тайн, нежели мне, непосвященному аматору.

Пирушка внизу продолжалась. В ход пошла бутылка Ильи и, когда я появился возле автомобиля, она выглядела изрядно опустевшей. Впрочем, о количестве выпитого можно было судить по поведению моего друга. Он успел перешагнуть черту собственной застенчивости и свободно общался с представительницами слабого пола. Девчонки же, разгоряченные "огненной водой" местного разлива, поддались буйству веселья, и долину вокруг пирамиды то и дело оглашал их громкий смех.

— Андрюха, братан! Где ты пропал? Тут сто грамм стынет…

Я с тоской посмотрел на веселящуюся компанию, с содроганием вспомнил пережитый накануне кошмар, почему-то сейчас он мне показался далеким и несущественным, мысленно продиагностировал собственное состояние и принял героическое решение, не обижать друзей.

Стаканом больше, стаканом меньше — какая разница?

Я мужественно проглотил поднесенный мне вонючий самогон, запил его минеральной водой и, почувствовав, что теперь силы уже на самом деле меня оставляют, забрался в салон автомобиля, откинул сидение и мгновенно вырубился.

Сколько я проспал, не знаю.

Когда проснулся, был еще день, правда, солнце переместилось ближе к закату. Вокруг царили тишина и покой. Катька дрыхла на заднем сидении, Илья отключился в сидячем положении, прислонившись головой к заднему колесу машины. Рыжая отдыхала на бархатистой траве в тени у подножия пирамиды.

Не могу сказать, чтобы я чувствовал себя больным и разбитым. Хотя накопившаяся усталость полностью не прошла, ощущал я себя вполне сносно.

Утолив жажду оставшейся в бутылке теплой минералкой, направился к речке. Разделся, залез в воду. Она была теплой и приятной. Мелкая галька покалывала пятки, быстрое течение щекотало ноги. Однако полноценно искупаться возможности не было. Я дошел до середины реки, а вода едва достигала колен. Тогда я просто лег на спину и, держась руками за стебли камыша, чтобы не унесло течением, некоторое время наслаждался приятной прохладой.

Ощущения — высший класс!

Мягкая вода укачивала, словно колыбель, а сверху — бездонное, чистое голубое небо. И — чувство полной свободы, оторванности от всего. Заботы, тревоги, неприятности, все осталось в ином мире. Здесь царили тишина и спокойствие. Такие же, как сто, двести, тысячу лет назад…

Внезапно я ощутил, что нахожусь одновременно как бы в далеком прошлом и в далеком будущем.

Как это возможно? Да очень просто. Ведь и через тысячу лет, когда нас давно уже не будет, здесь все останется по-прежнему…

Татьяну я, как и предполагал, отыскал наверху.

Подперев голову руками, она сидела на камне и задумчиво смотрела на протекающую глубоко под нами реку. Рядом лежал раскрытый, испещренный мелкими пометками, блокнот, скрученная металлическая рулетка и небольшой фотоаппарат-"мыльница".

— Устала?

Я присел рядом и нежно провел ладонью по ее золотистым волосам. Она не отпрянула, наоборот, доверчиво положила голову мне на плечо, и от ее прикосновения теплая волна прокатилась по телу.

— Нет, не устала. Думаю… Представь, тысячи лет назад здесь все было таким же, как сейчас… Та же река… Те же камни… Вот только людей тех давно нет. Скоро и нас не будет. А камни останутся, и река останется…

— Танечка, от твоих слов мне становится жутко. Совсем недавно я тоже об этом думал…

— Не вижу ничего странного. Место такое. Заставляет вспомнить о вечном и мимолетном. Вечное — вот оно, рядом. А мимолетное — это мы с тобой. И все остальные. Мы можем возомнить о себе все, что угодно, а на самом деле? Пройдет несколько десятилетий и никто даже не вспомнит, что мы когда-то существовали…

— Не хочется в это верить. Да и неправда все это! Сколько здесь побывало людей. Думаешь, от них ничего не осталось? Такого не может быть. Каждый, побывавший здесь, оставил частицу себя, частицу своей души, своих мыслей. Камни все помнят. Они хранят информацию и, возможно, делятся ею. Вот только мы не умеем ею пользоваться… Разве ты не чувствуешь, какая здесь аура, какая энергетика?

— Может, ты и прав, — не стала спорить Татьяна. — Только то, что ты называешь аурой или энергетикой, как-то обезличено. Если мы и ощущаем следы присутствия наших предков, то лишь обобщенно. Мы тоже оставили здесь сегодня какой-то след, однако, вряд ли кто-нибудь в далеком будущем сможет отделить его от тысячи других…

— Не нравится мне ваше настроение, Татьяна Сергеевна. Подобные мысли чреваты неблагоприятными последствиями. Если все время думать о собственной незначимости, можно разочароваться в смысле жизни и прийти к выводу, что наша суета совершенно бесполезна, махнуть на себя рукой и прозябать в ожидании закономерного финала, который, увы, кроме избавления, принесет еще и горесть разочарования о напрасно улетевших годах. Не зря ведь утверждают, что настоящая мудрость посещает человеческий разум только на склоне лет, когда мы становимся дряхлыми и больше ни на что не способными…