Как изгибали сталь - Северцев

Экзамены в училище я сдал хорошо. Конкурс был шесть человек на одно место. Конкурс, конечно, небольшой, но пришлось постараться при сдаче экзаменов и соблюдении требований дисциплины для абитуриента.

В 1969-1970 годах конкурс был до 20 человек на место, как в театральное училище. В казармах не хватало помещений. Ставили палатки на спортивных площадках, чтобы разместить абитуриентов.

Вызов на мандатную комиссию. Обыкновенные смотрины руководством училища. Посмотрели, оценки нормальные. Характеризуется хорошо.

Желание учиться есть? Есть. Зачисляем.

После мандатной комиссии строем в баню. Внеочередная помывка.

Каждому выдали новенькую хлопчатобумажную курсантскую форму. Как мы крутились в ней перед зеркалом. Своя форма, а не прокатная. И сидит хорошо. Возвращаясь из бани, встретились с настоящим курсантским взводом и поняли, какие же мы гадкие утята по сравнению с ними.

Форму надеть мало, военными надо еще стать. И началась работа, чтобы из гражданских парней сделать военных.

Потрудились над нами на славу. Через месяц мы уже хорошо знали свое оружие, неплохо стреляли из него, могли делать гимнастические упражнения на снарядах, слаженно ходили в строю, выполняли строевые приемы, знали и выполняли требования воинской дисциплины, и форма из мешков начинала приобретать очертания военных людей, на которых мы старались походить.

Много пришлось поработать над нами и в плане приучения к дисциплине от самостоятельного и точного выполнения воинских Уставов до беспрекословного выполнения приказов и распоряжений командиров и начальников. Воинская дисциплина это основа военной службы.

Неповиновение самый большой грех или самое большое преступление защитника Отечества. Сейчас принято много рассуждать на тему правомерности приказов и распоряжений командиров и начальников. Да, за преступные приказы должен нести ответственность те, кто вправе отдавать такие приказы. И реформа армии, в первую очередь, и постоянное руководство Вооруженными Силами должны состоять в том, чтобы у руководства армии стояли высокообразованные люди, не способные к отдаче преступных приказов. Как правило, такие офицеры честно исполняют свой воинский долг и отличаются только в военное время, получая строжайшие взыскания за вдумчивый подход к планированию военных операций и сохранение жизни вверенных ему солдат. В мирное время вдумчивые офицеры не в чести, потому что отказываются выполнять приказы любой ценой, не имея соответствующего материального и морального обеспечения.

Вообще-то молодым, и не молодым, людям необходимо учитывать и то, что армия это не какая-то автономная организация, управляемая хорошими или плохими офицерами, а составная часть государства, управляемая политическим руководством страны. Не лейтенанты, капитаны и генералы начинают войны. Каждому военнослужащему придется выполнять задачи, поставленные политическим руководством. А как делается политика, я рассказывать не буду: у каждого есть телевизор, кто-то читает газеты, большинству доступен Интернет, да и я рассказываю о том, что было в прошлом веке с позиции курсанта, младшего и старшего офицера.

За время учебы с нашего курса ушло около десятка человек. В принципе, естественный отбор это один из постулатов генетики, которую верные большевики-ленинцы то отрицают, то не отрицают, в зависимости от генерального курса партии.

Из нашей группы ушло пять человек. Первый попался на краже.

Воровал деньги товарищей перед первым зимним отпуском. Кражи в нашем училище были настолько редким явлением, которые можно разве что сравнить с прилетом в зону видимости с земли планеты Галлея. Выявили его поголовным обыском всех групп и его сразу выдернули от нас, потому что я не знаю, чтобы мы с ним сделали. Армейские порядки в этом отношении строгие. Высокий чернявый красавец, медалист, боксер, хороший товарищ (фамилию и национальность называть не буду, чтобы не обвинили меня в великорусском шовинизме) и вдруг воровство. Через два часа он был уже в солдатской форме, отправили в тыловое пограничное подразделение в Забайкалье, а там таких тоже не любят.

Вторым ушел душа нашего общества, парень с широченными плечами, который для забавы носил на вытянутых руках наполненные водой ведра и который каждый день писал своей Маричке и каждый день получал от нее письма. Нет, ребята, - сказал он, - счастье мое рядом с

Маричкой. Жаль, а что поделаешь?

Третьим ушел небольшого росточка парень, гений в математике, виртуоз в гимнастике, пришедший в училище со второго курса физмата в академгородке в Новосибирске. Боже, какую ошибку я совершил, - сказал он и ушел на два года служить рядовым на границу, так как начальству нужно было примерно наказать ошибшегося студента. Ах, студент, и корни квадратные извлекать умеешь? Вот и поедешь лес корчевать под учебный центр в Забайкалье.

Четвертым ушел третьекурсник одного из престижных университетов в западной части страны. Чем его сманили-заманили, он нам не говорил, да это и не так важно. И он поехал на два года в Забайкалье рядовым.

Пятым был мальчик из порядочной еврейской семьи в Черновцах.

Конечно, там стоит пограничный отряд, пограничные офицеры - женихи первый сорт и Боря тоже решил поблестеть офицерскими погонами.

Парень отличный. Но попасть в училище КГБ при СМ СССР с пятой графой в документах это было - чудо. Возможно, что его приняли за молдаванина. Может кто-нибудь скажет, сколько молдаван проживало в

Черновцах в 1967 году и сколько проживает сейчас. Погрешность будет предсказуемая. Его мама всегда повторяла: "Наш Боря из нормальной еврейской семьи и вдруг пошел в пограничники, чтобы задержать на границе наших родственников. Ой, горе мне!". И ее можно понять. Боря честно проучился три курса. В классе он сидел на первом столе сразу у входа в аудиторию и преподаватель спецподготовки, подполковник с лошадиной фамилией, соответствующей фамилии внешности, с кулаками с голову жеребенка, но добрейшей души человек, кто об этом не знает, тот при встрече с ним отдаст все и еще сдунет несуществующую пылинку с костюма, всегда заканчивал свои занятия одинаково и мы все ждали ее как финальную сцену в "Ревизоре" русского писателя Н.В. Гоголя:

- Так что, Борис Михалыч, допустим мы, чтобы проклятые империалисты безнаказанно ходили через наши советские границы? - громко говорил подполковник и стучал огромным кулаком по столу Бори.

Съежившийся в комок Боря тихо отвечал:

- Не допустим, товарищ подполковник.

- Вот то-то. Дежурный, занятие окончено.

- Встать, смирно!

- Вольно, перекур.

- Ну, чего он ко мне прицепился? Каждый раз одно и тоже.