Удавка для жрицы любви - Марина Серова

— Привет, проходи, — скомандовала я, втаскивая боевого товарища в свою квартиру.

Папазян от такого напора слегка ошалел и смотрел на меня совершенно круглыми глазами. «Наверное, подумал, что это порыв страсти», — усмехнулась я и поспешила развеять эту иллюзию:

— Чудесные розы. Слушай, ты — просто умница, классную маскировочку придумал, — затараторила я, не давая ему опомниться. — А я тут голову ломаю, что подумают соседи.

— Танечка, это тебе, — наконец осмелился Гарик протянуть мне букет. — В знак, так сказать, нашей многолетней дружбы и дальнейшего взаимопонимания.

«Ну, на последнее можешь и не надеяться, — подумала я, прекрасно понимая, что имел в виду мой старый знакомый. — Пора эти бесконечные и бессмысленные шуры-муры прекращать».

— Я у товарища машину взял, — продолжил Папазян. — Танечка, поехали куда-нибудь, в ресторан, например, — с надеждой посмотрел он на меня.

Конечно, Гарик прекрасно знал, что романтический ужин я сама устраивать ни в коем случае не буду — кулинарные способности в перечне моих достоинств занимают одно из последних мест. Поэтому он и постарался взять инициативу в свои руки.

— Спасибо за цветочки, — нежно проворковала я, — но только я сегодня с тобой никуда не поеду, зато тебе самому машина как раз пригодится. У меня к тебе дело — на полмиллиона, — заговорщицким шепотом произнесла я.

— Деньгами не надо, — расплылся в улыбке Гарик. — Лучше…

— Это поговорка такая, — перебивая его, сообщила я. — Ты мне лучше скажи, каким временем ты располагаешь, — сможешь ли не появляться на работе в следующие дня два?

— Ну, если договориться… — протянул Гарик, едва не задыхаясь от восторга.

— Тогда раздевайся, — скомандовала я и исчезла за дверью спальни.

Когда я вернулась обратно с безупречно выглаженным костюмом и белым халатом на вешалке — «плечиках», то не нашла его в прихожей, хотя все вещи Гарика были на месте. Он отозвался только через полминуты из ванной комнаты:

— Танечка, любимая, я здесь.

Только сейчас до меня дошло, что я все еще не посвятила коллегу в подробности своего хитрого плана. «Неудивительно, что он выглядел таким ошарашенным после того, как я велела ему раздеться, — усмехнулась я. — Мои слова он наверняка истолковал превратно. А теперь думает, какая я нетерпеливая!» Я не удержалась и залилась веселым смехом, медленно сползая на пол по стене.

— Танечка, тебе плохо? — возникла у меня над головой могучая волосатая фигура Гарика.

Я с большим трудом смогла ему втолковать причину моего безудержного смеха, после чего, сверкнув глазами, Папазян обиделся.

— Сейчас я кофе сварю, а ты за это время переоденешься. Я тут для тебя униформу приготовила, — протянула я ему выглаженный белый халат, — и костюмчик подходящий. Твой как-то не вписывается в общий стиль, — усмехнулась я, покосившись на полотенце, обернутое вокруг его бедер.

Папазян стал мрачнее тучи, лицо медленно вытянулось. Конечно, он надеялся на совершенно другую команду с моей стороны, тем более после столь радушного приема, но я, как всегда, не оправдала его ожиданий. Впрочем, он особо не удивлялся моим выкрутасам, потому что подобные недоразумения повторялись не в первый раз.

Гарик молча взял кучу одежды, принял из моих рук белый халат и недовольно скрылся за дверью ванной. «Лучше бы уж он в своих джинсах оставался, — почти пожалела я разочаровавшегося в своих ожиданиях коллегу. — Впрочем, они хоть и качественные, но брюки все-таки солиднее смотрятся. К известному бизнесмену нужно ехать в деловом костюме — больше уважения будет, — тут же заглушила я в себе угрызения совести. — Хорошо еще, что у Гарика дорогие ботинки, да и часы у него неплохие».

В том, что такие мелочи играют очень важную роль в общем впечатлении от мужчины, я убедилась уже давно. Ботинки и часы — почти единственные вещи, которые сильная половина человечества выбирает по собственному вкусу, поэтому они и несут наибольшее количество информации об их владельце. К тому же на обувь и аксессуары обращают особое внимание не только женщины. Поэтому очень важно, чтобы Папазян в качестве «известного» целителя с Кавказа не вызвал подозрений у коллег и сослуживцев господина Шаганова.

Оправдывая свои действия хотя бы в собственных глазах, я не теряла времени даром: залила кофе водой и поставила турку на огонь. При этом лукавая улыбка не сходила с моего лица, потому что перед глазами все еще стояла разочарованная физиономия влюбленного Гарика. «Ну, не обязана же я относиться благосклонно ко всем, кому я нравлюсь», — резонно рассудила я, припоминая недавний инцидент. Вскоре Папазян тоже пришел на кухню, и мы как ни в чем не бывало начали обсуждать подробности моего, как всегда гениального, плана.

Охладив любовный пыл Гарика, я целиком погрузилась в работу. В таком состоянии я перестала испытывать угрызения совести, потому что расследование убийства Ирины Гришиной было для меня гораздо важнее. К тому же я никогда не подавала коллегам ни малейшего повода думать о моей доступности. Ведь старинные друзья существуют вовсе не для любовных утех. Такие, как Гарик или Киря, просто не могут долго обижаться на мои выходки, потому что видят во мне не только красивую женщину или объект сексуальных наслаждений, а прежде всего личность. В общем, уже через несколько минут Папазян, несмотря ни на что, был готов к сотрудничеству со мной.

— Ты сам сказал, что можешь быть свободен в ближайшие два дня, — напомнила я. — Мне больше и не надо. Главное, чтобы ты повсюду неотступно следовал за этим человеком. Если надо — даже в туалет.

Гарик снисходительно кивнул, прослушав мои инструкции, и я окончательно успокоилась: не мне учить опытного сотрудника милиции, как надо охранять важного свидетеля. Конечно, занимаемая должность далеко не всегда является показателем ценности сотрудника, но к Гарику это не имеет никакого отношения, потому что он всегда выполняет свою работу безупречно, а на особо важных заданиях вообще незаменим.

— Поедешь один, — скомандовала я, набирая номер телефона Шаганова.

Гарик и на этот раз послушно кивнул головой, а я уже полностью переключилась на телефонную беседу с Вениамином Александровичем:

— Вы сейчас изобразите острый приступ радикулита прямо на глазах у своих сотрудников или хотя бы в присутствии секретарши, — давала я указания. — Потом немедленно наберите вот этот номер телефона, — и я продиктовала его, — и начинайте стонать и корчиться от неимоверной боли. Массажиста зовут Гарик, вы с ним подружитесь. — Я закончила разговор и отключила сотовый.

Последнюю фразу я сказала только потому, что мне захотелось немного поглумиться над Шагановым: «Ну и в глупом же положении окажется не старый еще мужчина, у которого, кроме молодой жены, до недавнего времени была еще и любовница, — усмехнулась я. — И вдруг спина заболит! Ну, ничего, со всяким может случиться. Зато если кто-то захочет проверить номер, по которому Вениамин Александрович позвонит своему массажисту, то все сойдется», — искренне обрадовалась я. Естественно, для иллюзии полной правдоподобности мне пришлось заранее договориться об услуге с соседкой — тетей Раей, той самой, которая работала в городской больнице. Ее рабочий номер я и продиктовала Шаганову.

«Тетя Рая теперь сидит на телефоне по моей просьбе и ждет звонка Шаганова, а потом сразу перезвонит сюда, и Гарик поедет в его офис», — думала я. Даже мелкие детали были учтены мною, так что в успехе мероприятия можно было не сомневаться. Правда, у Гарика не наблюдалось раньше особого актерского таланта или паранормальных способностей. Но это в данном случае особого значения не имело.

Он сидел передо мной в безупречном костюме и при галстуке. Белый халат пока остался висеть в прихожей, как и небольшой медицинский саквояж, который я заранее приготовила для «доктора». Не успели мы в полной мере насладиться кофе, как телефонный звонок возвестил о начале операции. Я подняла трубку и услышала взволнованный голос тети Раи:

— Тань, только что какая-то женщина звонила. Говорит, у твоего этого… как его?.. ну, Шаганова приступ начался. Может, ему всамделишную «Скорую» вызвать, а? Жалко же человека, — сказала она.

— Да я к нему сейчас самого лучшего доктора отправлю, не беспокойтесь, — поспешила объяснить я. — Спасибо, что сообщили. До свидания.

Гарик уже стоял возле меня и ждал моих дальнейших указаний. Положив трубку, я с облегчением выдохнула:

— Все в порядке: Шаганов изображает приступ радикулита, и все ждут тебя.

Папазян, хотя и понимал серьезность своей задачи и уже почти вжился в роль, все-таки не удержался.

— Последний поцелуй, на удачу, — попросил он и сложил губы бантиком.

Я едва вытолкала его за дверь и тут же задумалась: «Пока он защищает Вениамина Александровича, мне необходимо подготовиться к спектаклю».