Прикамская попытка – 2 - Виктор Зайцев

Мы только-только установили радиосвязь с Ближней крепостью, отправили к верховьям Амура полсотни трофейных корабликов с китайскими экипажами. Прошлой осенью, всю трофейную флотилию оставили зимовать в верховьях Уссури, чтобы быстрее выходить к Амуру. Часть лодок перевели на озеро Ханка, другие ушли к Амуру. Но, корабликов двадцать ещё ожидали своего часа на берегах Уссури. Места здесь глухие, даже сторожей оставлять не требуется, никто наши трофеи не тронет. Собственно, потому и спешили налаживать связь, чтобы чего не случилось с речной флотилией. И вдруг, в мае этого года радист приносит радиограмму: «К истоку Амура вышел караван из Таракановки, триста семьдесят шесть человек, без одежды и припасов, с женщинами и детьми». Мы, понятное дело, сразу нагрузили наши пароходики и послали вверх по Амуру. Тот караван почти полностью состоял из выживших после разгрома войска Пугачёва крестьян. Они, в большинстве своём, и распахивали нынче весной землю вокруг Владивостока, основали сразу двенадцать больших деревень на побережье к северу от города. Многие из них насмотрелись на карателей, видели своими глазами виселицы, увешанные крестьянами. Потому и вспомнили наши листовки, по пути в Таракановку многие беглецы успели взять с собой семьи.

Как писал Кожевников, отправлял беглецов он в начале февраля 1775 года, с полусотней повозок, все мужчины шли пешком. Запаса продуктов не хватало, ладно, вооружили сотню мужиков ружьями, да сопровождение дали, из наших парней, побывавших в Барнауле. Ну, среди беглецов и мастеровые оказались, человек семьдесят, с Демидовских заводов. Некоторые из них знали дорогу на Алтай, так и добрались, по степи. Тогда их почти спасли от смерти казахи Срыма Датова, выделившие в долг фураж для коней. Барнаул, однако, беглецы обошли стороной, многих там отлично знали, мужики были битые, на «авось» не надеялись. Попадись они на глаза официальным властям, пришлось бы отстреливаться. А Вовка строго наказал, с властями не ссориться, оружие не применять. Потому и дальше, по пути в Иркутск, наши беглецы-поселенцы, обходили крупные селения, не имея возможности толком пополнить запасы фуража и продуктов. Выданные на дорогу продукты и триста рублей деньгами давно закончились. Так и вышло, что изголодали переселенцы на дороге от Барнаула до Иркутска, только охота и спасала, а кони на траву перешли. На этом переходе они и встретили мою Аграфену с грузом мехов. Она сообразила дать им проводников до Белого Камня. Тяжко пришлось беглецам, особенно их детям. Двенадцать ребятишек похоронили они в дороге, семеро взрослых надорвались от старых ран, две женщины умерли родами.

Кроме сотни ружей, ничего они не привезли, собственно, Володя побоялся доверить им тяжёлые грузы, слишком спешно собирался караван. Нет, чуть не забыл, три длинноволновых рации с запасом аккумуляторов, он всё-таки уложил в фургоны. Так, что теперь оба парохода были радиофицированы, да одна запасная рация лежала на складе Владивостока. Я ещё раз мысленно взвесил наиболее вероятные варианты наших действий в свете возможного нападения маньчжурских войск. Китайцы не оставят нас в покое после наглого разгрома армии в устье Сунгари. За зиму число обиженных торговцев и чиновников, у которых наши парни отобрали торговлю пушниной Приамурья, как минимум, утроится. Если за всё лето никаких войск у наших крепостей не появилось, шансы нарваться на неприятный сюрприз только выросли. Внутренний голос подсказывал мне, что надо отправлять вооружённые пушками пароходы к верховью Амура. Через болота и тайгу к Владивостоку большую армию не провести, с несколькими тысячами мы легко справимся. Сейчас стрелков среди постоянных жителей города больше полутысячи наберётся, с миномётами и пушками мы представляли реальную силу.

Другое дело наши крепости на Амуре, разведка китайцев наверняка посчитала гарнизоны, а военачальники сделали напрашивающийся вывод. Крепостицы слабые, гарнизоны маленькие, их легко захватить. Следовательно, нападения надо ждать сейчас, либо в начале зимы, когда лёд не позволит перебросить нам подкрепление по воде и прикрыть остроги с реки пушками пароходов. Стоп, сказал я себе, китайцы не должны знать о пушках на пароходах, мы их не применяли ни разу. Значит? Значит, реку во внимание принимать не будут, а торговцы мехом и чиновники наверняка настаивают в разгроме «северных варваров» до наступления зимы. Получается, в ближайшее время будет нападение на остроги. Я ещё раз прислушался к себе, внутренний голос молчал, я действую правильно.

— Чёрт с ним, с железом этим, Палыч, волнует меня спокойствие на Амуре, неправильно это. Думаю, надо ждать сюрпризов от китайцев, давай все корабли с сотней ветеранов отправим к Белому Камню. Пусть там ждут до ноября, авось, второго каравана дождутся и с ним спустятся. Нет, так зазимуют в Надёжном, опасаюсь я китайцев. Возьмите боеприпасов, пустующие лодки слегка загрузите. Появятся наши переселенцы, будет, на чём людей везти, коней в острогах оставите вместе с фургонами.

— Туда, говоришь, плыть? — задумался Иван, затем улыбнулся. — Тогда, чур, я сам поеду с ребятами. С тобой скучно жить, одна работа, никакого развлечения. Возьму старичков, погоняем китаёзов. Стой, давай две сотни наших башкир конными пустим вдоль озера Ханка к устью Сунгари. Поедут налегке, весь фураж и пищу навьючим на полусотню заводных коней. Тропу через болота мы протоптали изрядную, две недели максимум уйдут на дорогу до Амура. Одновременно разведку проведут парни, не идут ли войска к озеру?

— Тогда им надо выйти позднее пароходов, чтобы встретиться в устье Сунгари, — подал голос, молчавший Сормов, парень очень переживал проблему с железом. — Можно, я тоже поеду на Белый Камень?

— Нет, — хором ответили мы с Палычем, — твои пароходы важнее любого сражения. Пока не выстроишь десять больших пароходов, две лесопилки и паровые движки для станков, никуда из Владивостока не денешься. Мы тебе ещё невесту привезём, и дом выстроим в центре города.

Наши приколы насчёт невесты имели долю правды, за два года Николай прославился скромным холостяком, несколько раз избегавшим любопытных баб, желавших соблазнить мастера-изобретателя. В любом случае, наши планы предусматривали женитьбу Николая не позже будущего года. Не выберет жену здесь, отвезём в Санкт-Петербург и женим на благородной девице. За прошедший год учителя из столицы заметно повысили уровень образования переселенцев. Все башкиры и вогулы, год назад с трудом говорившие по-русски, научились сносно читать. Мы не сомневались, через год все переселенцы, от мала, до велика, научатся писать и считать. О русских мастерах и крестьянах и говорить не стоит, у них учились семьи полностью, включая детей. Наши жёны и вся молодёжь три раза в неделю занимались изучением языков, танцами и благородными манерами, остальное по желанию. Итальянцы собрали вокруг себя любителей пения и к весне научили ребят играть на своих инструментах, каждое воскресенье устраивали концерты, для которых весной выстроили эстраду, пока открытую.

Три капитана ежедневно пропадали на верфи, муштруя будущих матросов, нанятых китайцев и любопытных парней, поддавшихся на рассказы о романтике морских путешествий. Пока парни обучались морским терминам и стрельбе из пушек с использованием прицелов, как теоретически, так и практически, еженедельно мы устраивали тренировочные стрельбы морских экипажей. Через месяц мастера-корабелы обещали спустить на воду два торговых морских судна и один военный парусник, способные взять на борт до тридцати пассажиров вместе с экипажем. Сколько поместится груза и боеприпасов, увидим после спуска на воду, хотя мы рассчитывали на десять-пятнадцать тонн полезного груза, не меньше. Я машинально повернулся в сторону берега, хотя верфь в окно не было видно, и тут в дверь вбежала Валентина.

— Сидите, думу думаете, а к Надёжному китайская армия подходит!

— Викторыч, ты, как всегда, прав, — Иван встал от стола и направился к двери, надевать сапоги, — завтра, думаю, отправимся на пароходах. Я к радисту, узнаю подробности.

— Андрей, их так мало, надо отправить помощь, — жена умоляюще смотрела на меня, переживая за отца и знакомых парней в остроге.

— Не волнуйся, мы только что обсуждали именно это, — я успокаивающе улыбнулся, — Коля подтвердит. Так ведь, Николай?

— Да, Валентина Васильевна, не волнуйтесь, мы действительно говорили о помощи Приамурским крепостям, — пожал плечами Сормов, удивляясь такому совпадению.

Эх, ты, парень, подумал я, Палыч давно понял, что мой внутренний голос не обманывает, потому мы не реже раза в неделю обсуждаем основные проблемы. Случаи, когда мои предчувствия обманывали, можно пересчитать по пальцам, причём, скорее всего, я просто не так понял. Я обнял жену, и мы отправились за сыном, пора домой идти, ужинать. Валентина снова ждала ребёнка, шёл пятый месяц беременности, а наш первенец вовсю разговаривал и уже считал до пяти. Вечером мы ещё раз сверили свои планы, переиграли срок отправки двухсот всадников. Башкиры под командованием Ильшата отправлялись завтра же, прихватив с собой дополнительно сотню выстрелов для пушек и столько же для миномётов. А в конских подсумках каждого всадника были уложены по две осколочные гранаты, типа Ф-1. Кавалеристы уже знали, что использовать такие гранаты можно из-за укрытия или из крепости, разлёт осколков достигал сорока метров. Учитывая любовь башкир к лошадям, можно не сомневаться, гранаты они придержат для самых крайних случаев.