Заманчивая мишень - Уоррен Мерфи

Президент опасливо прикоснулся к одной из них — красной, очень длинной, конусообразной.

— Похожи на стручки перца чили.

— Вот именно. Лампочки символически представляют испанскую общину, но мой пресс-секретарь говорит, что их могут воспринять как бестактность. Как ты думаешь?

— Думаю, они очень привлекательны, — откликнулся Президент.

— Привлекательны, да. А как насчет политического аспекта?

— Не спрашивай меня. Политику вершишь ты. Я всего-навсего главнокомандующий.

— Ты просто не хочешь принимать решения.

— А ты хочешь свалить на кого-то всю ответственность! — парировал Президент.

— Можно внести предложение? — спросил Смит. — Если не хотите обижать испанскую общину, почему бы не оставить ее в покое?

— Если мы оставим ее без внимания, она поднимет вопль.

— В таком случае единственная логичная альтернатива — традиционная рождественская елка.

— В этом Белом доме нет ничего традиционного, — огрызнулась Первая леди, — и если мое мнение что-нибудь да значит, то никогда и не будет!

— Кто умер и оставил тебя императрицей? — пробормотал Президент.

Лицо Первой леди под светлой челкой побагровело, и она, плотно сжав накрашенные губы, уставилась на Президента.

— Значит, на помощь можно не рассчитывать?

— Подбрось монету, — предложил ей муж.

— Надо же, — отрывисто произнесла Первая леди, хватая бухту провода. — И как только ты стал Президентом?

В ответ на его слова: «Меня избрали на эту должность такие люди, как ты», — она громко хлопнула дверью.

И в тот же миг открыв ее снова, просунула голову внутрь.

— Да, чуть не забыла. Твой пресс-секретарь слег от всех этих слухов об Освальде и заговоре. Может, тебе нелишне будет произнести вечером речь?

Дверь хлопнула.

— Я поступлю лучше! — гневно заявил Президент. — Вернусь в Бостон и произнесу там ту речь, которую подготовил.

— Мистер Президент, — без тени усмешки проговорил Смит, — думаю, сейчас появляться на публике крайне неразумно.

— Нельзя допустить, чтобы Трэш Лимбергер и пресса пинали меня, как футбольный мяч, — сказал, поднимаясь с ковра, глава государства. — Кроме того, надо проталкивать реформу здравоохранения.

— Можно узнать, зачем?

Президент глянул на все еще подрагивающую дверь Овального кабинета.

— Потому что иначе меня съест жена.

Поднимаясь с пола, словно тянущийся к солнцу подсолнух, мастер Синанджу изрек:

— Остерегайтесь Визгливой королевы. В ее глазах тлеет честолюбие. Она домогается вашего трона.

— Скажите мне то, чего я еще не знаю, — пробормотал Президент.

Глава 24

Директор секретной службы в одиночестве коротал время на командном пункте, напичканном электроникой, когда туда вошел Харолд В. Смит.

Увидев незваного гостя, директор подскочил и устремил на него обвиняющий перст.

— Я справлялся в далласском отделении. Да, там есть в файле особый агент Римо Иствуд, но его никто не видел и не слышал. Это какое-то подставное лицо!

— Напрасно справлялись.

— И в далласских архивах нет никаких Смитов.

— Неправда, — холодно отозвался Смит. Директор прижух.

— Да, в Далласе значатся три Смита. Который из них вы?

— Это уже не ваша забота.

— Я ваш начальник, черт побери!

— Официально нет. Я в отставке.

Директор секретной службы прошипел нечленораздельное.

— Президент просил, чтобы вы ему позвонили, — сказал глава КЮРЕ.

Директор сел и набрал номер внутреннего телефона. На другом конце провода тут же сняли трубку.

— Мистер Президент?

Лицо директора с резкими чертами почти сразу же побледнело. Он вжался в кресло.

— Категорически протестую. Да, сэр, я понимаю, что служба вчера действовала не лучшим образом, но смотрите, приятель... то есть, сэр, вы ведь живы! Это чего-нибудь да стоит, не так ли?

Он замолчал, прислушиваясь к голосу в трубке, и плечи его опускались все ниже и ниже, словно у него под пиджаком сгибалась проволочная вешалка.

— Понимаю, мистер Президент. Я освобожу должность, раз вы так приказываете, однако...

Директор недоуменно уставился на трубку, в которой уже раздавались частые гудки.

— Надо же! Он бросил трубку, не дослушав меня.

— До конца кризиса вашу должность буду исполнять я, — сообщил Смит.

Директор подскочил.

— Вам меня не провести. Вы не из секретной службы. Из ЦРУ. На вашей самодовольной роже написано, что вы шпион.

— Да, пока не ушли, — перебил его Смит, — последние заключения из ФБР прибыли?

— Лежат на моем столе, черт бы вас побрал! — огрызнулся директор.

Возле двери он остановился и проворчал:

— Все же Президент выказывает хоть какой-то здравый смысл.

— Вы о чем?

— Капецци он попросил остаться. А это наш лучший агент.

Смит кивнул, дверь закрылась. Он подошел к столу, просмотрел заключения и тут же позвонил в лабораторию.

— Это Смит, временный начальник наряда секретной службы Белого дома. Почему не прислали сюда ошейник двойника Гетрика?

— Мы обнаружили нечто необычное и сейчас проводим анализ.

— Выезжаю, — бросил Смит.

Один из автомобилей Белого дома подвез Харолда В. Смита к штаб-квартире ФБР на Пенсильвания-авеню. Удостоверение агента секретной службы открыло ему путь в лабораторию, где уже ломали головы над кошачьим ошейником сотрудники в белых халатах.

— С виду — самый обыкновенный ошейник, — сообщил один из лаборантов, когда Смит присоединился к группе людей с озабоченными лицами. — Из красной кожи, с полыми жестяными нашлепками по всей длине. Такой можно купить где угодно.

— И что же в нем необычного?

— Внутри каждой нашлепки находится крохотный резервуар. Видите маленькие дырочки?

Смит кивнул.

— Это выпускные отверстия. По одному на каждой. А внутри находится крохотный нагревательный элемент. Я принимал их за фабричный дефект, пока не рассмотрел одну под микроскопом. Работа очень гонкая. Видимо, в каждой нашлепке находилась жидкость.

В разговор вмешался еще один лаборант:

— Нам сообщили, что перед тем, как взбеситься, кот зашипел и стал обнюхиваться. Кто-то привел в действие ошейник с помощью дистанционного радиоуправления, испарил содержимое нашлепок, и кот стал дышать выделявшимся газом.

— Каким именно? — спросил Смит.

— Мы пока выясняем это. И вот еще что. — Лаборант показал всем черный шарик, размером с мраморный, какие свисают с нижней части ошейников. Нажал защелку, и шарик распался надвое, обнажив крохотные черные линзы.

— Миниатюрные камера слежения и передатчик. Тот, кто пустил кота на территорию Белого дома, вел запись всего, что делало животное.

— Странно. — Смит нахмурился.

— Мы подозреваем, что в нашлепках находился стероид или какое-либо другое воздействующее на психику вещество. Кот не был бешеным. Мозг у него нормальный. Но что-то заставило его взбеситься. Все его поведение легко объясняется химическим воздействием.

— А его невероятная сила — нет, — пробормотал Смит.

— Сэр?

— Когда узнаете, какое вещество было в нашлепках, — попросил шеф КЮРЕ, — позвоните в Белый дом. Больше никому об этом не сообщайте.

Римо Уильямс прогуливался по лужайке Белого дома с каким-то странным чувством.

Объяснялось такое состояние не только тем, что он патрулировал северную лужайку, где его могли заснять осыпавшие ограду журналисты, хотя это был серьезный повод для беспокойства.

Он вышел, когда на пост заступил Винс Капецци. Это позволило Римо обследовать территорию Белого дома. Мало ли что могло обнаружиться.

Стоял холодный декабрьский день, но Уильямсу в костюме было жарко. Он не привык надевать одни одежки поверх других. Искусство Синанджу дало ему почти полную власть над своим телом, и даже в самую холодную погоду он прекрасно себя чувствовал в своих обычных тенниске и черных хлопчатобумажных брюках.

В теплом Белом доме он чувствовал себя хуже.

На открытом воздухе жара его лишь слегка раздражала. Римо привык к тому, что кожа его является громадным сенсором. Приближение противника или первые завихрения ударной волны от пули он улавливал голыми предплечьями порой даже прежде, чем другими органами чувств.

После того как он простоял на посту всю ночь, охраняя Президента, ему нестерпимо захотелось наружу. Он человек действия. Трах, бах, падай в прах. Дайте мне задание, и я его выполню, думал Римо. А исполнять обязанности телохранителя не его стиль, не по нему такая работа.

Да, Чиун превосходно над ним поработал. Может, Римо не оставалось ничего иного, как быть ассасином? Может, это столь глубоко въелось в его нервную систему, что деваться стало некуда.

Тем временем журналисты пресс-корпуса Белого дома с тротуара снимали, как бригада из Национальной парковой службы устанавливает тридцатифутовую елку. Синий кран держал ель над стальным основанием, люди вручную опускали ее на место.