Тайна реки Семужьей - Георгий Кубанский

Прохор Петрович проводил их долгим взглядом и облегченно вздохнул.

— Давай, Федя! — воскликнул он. — Да не сорвись. Упадешь тут — целой косточки черту на зуб не останется.

Прохор Петрович первым ухватился за острый выступ, уперся ногой в удобный бугорок на другой стороне щели, подтянулся на руках…

Они карабкались вверх, хватаясь за выступающие камни и редкие кусты. Каждый метр давался им ценой громадных усилий. Скоро ногти на руках были обломаны до крови. Мокрые от пота рубашки неприятно липли к телу, сковывали движения…

Щель кончилась. Дальше пошел крутой подъем, поросший редкими мелкими березками. За скалой скат стал более пологим. Деревца там пошли рослее, чаще. Скоро они сомкнулись в густой лесок.

— Постой-ка! — Прохор Петрович придержал рукой Федю и приподнялся на носках. — Вроде… костер. Правильно! Костер.

Федя всмотрелся и — почувствовал, как по спине у него забегали горячие мурашки. За зеленью дрожал на солнце еле приметный редкий дымок.

Старательно пригибаясь и бесшумно раздвигая перед собой густую прохладную листву, Прохор Петрович и Федя миновали заросли. На опушке они остановились, осторожно выглянули из зелени.

На покрытой мхом площадке догорал костер. Возле костра сидел человек в милицейской фуражке. Федя сразу узнал его по широкой спине и приподнятым плотным плечам.

— Он! — Федя крепко сжал локоть Прохора Петровича и, еле сдерживая досаду, добавил: — Один!

— Я пойду к нему, — тихо произнес Прохор Петрович.

— Вместе пойдем! — горячо зашептал Федя.

— Нельзя вместе, — остановил его Прохор Петрович. — Тебя он знает. А я… пастух. Скажу, ищу беглых олешков.

Глава двадцатая

У ГАСНУЩЕГО КОСТРА

Прохор Петрович вышел из зарослей и подошел к Сазонову. Поздоровался. Сазонов подтолкнул носком сапога обгоревшую ветку к углям, подернутым серой дрожащей пленкой пепла, и бросил:

— Здорово!

— Откуда идете? — спросил Прохор Петрович, присаживаясь к костру.

— Откуда иду, там меня нет, — холодно отшутился Сазонов. — Куда иду, там меня еще не видели.

Встреча с саамом в его расчеты не входила, а потому и распространяться, откуда и куда он идет, ему не хотелось. После бесплодных поисков неизвестного сигнальщика Сазонов успел отдохнуть и держался с независимым видом человека, выполняющего серьезное служебное задание.

— Можно ваши документы посмотреть? — спросил Прохор Петрович.

— Документы? — Сазонов удивленно поднял густые, резко очерченные брови. — Чьи документы?

— Ваши.

— А ты что за птица такая? — Сазонов уперся обеими руками в колени и посмотрел в лицо пришельца прямым строгим взглядом. — Документы проверять?

— Я не птица, — с достоинством ответил Прохор Петрович, — а депутат райсовета трудящихся. — Он отвернул совик и достал из кармана клеенчатый мешочек с документами.

Сазонов следил за ним с деланным равнодушием. В руках пастуха он увидел не только депутатское удостоверение, но и красную книжечку и тут же отметил про себя: «Партийный билет!»

— Наш милиционер Прокофий Суфрин, — продолжал Прохор Петрович. — Его я знаю. А вас вижу первый раз.

— Вот мой документ! — Сазонов снял с головы милицейскую фуражку и показал ее Прохору Петровичу.

Саам спокойно смотрел, как Сазонов отряхнул с фуражки налетевший от костра легкий пепел и положил ее рядом с собой на небольшой круглый камень, потом слегка стукнул носком тоборка по камню и с еле уловимой усмешкой в голосе спросил:

— Разве это голова милиционера? На нем фуражка! — Прохор Петрович помолчал немного и, не дождавшись ответа, настойчиво повторил: — А документы вы все же покажите. Для порядка.

Сазонов присмотрелся к собеседнику. Достоинство, с каким держался саам, не было чем-то необычным. А вот обращение на «вы», слова «депутат райсовета трудящихся», партбилет заставили его насторожиться. И он, уклоняясь от прямого ответа, перевел разговор:

— Я выполняю здесь особое задание. Понял, нет?

— Нет, — ответил Прохор Петрович. — Не понял.

Простота, с какой ответил саам, показала, что даже слова «особое задание» не смутили его. В ответе пастуха Сазонов услышал другое: «Напрасно пугаешь меня каким-то «особым заданием». Я свои права знаю.

— В тундре ходят какие-то люди, — доверительно сообщил Сазонов. — Пробираются к Дикому Берегу.

— Кто же пошел на Дикий Берег? — удивился Прохор Петрович. — Неужто наши?

— Наши не пойдут, — ответил Сазонов. — Прибылые озоруют. Шарят по гагачьим гнездам. Пух берут.

Прохор Петрович не стал продолжать разговор, уводивший его от цели. Он посмотрел в лицо собеседника и жестко спросил:

— А где ваши товарищи?

— Товарищи! — переспросил Сазонов.

Стараясь выиграть время, обдумать ответ, он снова занялся почти погасшим костром.

— Разве не вас видел мой пастух у Чертова Пальца?

— Возможно! — согласился Сазонов, понимая, что отрицать очевидность не следует, и смело пошел навстречу опасности: — Забрал я на Семужке троих, да ошибся. Не тех взял.

Он подождал: не спросит ли саам, почему с ним видели двоих задержанных, а не троих?

— Один из них бежал, — продолжал Сазонов, решив, что не стоит дожидаться прямого вопроса. — Теперь мне… — Он вздохнул и выразительно шлепнул себя по плотной красной шее. — Понял?

Прохор Петрович молча опустил голову, как бы показывая, что понимает, в каком неприятном положении оказался его собеседник.

— Почему же вы остались в тундре один? — спросил он.

— Довел я задержанных до снежного моста и отпустил их в поселок, — благодушно ответил Сазонов. — Чего с ними путаться?

— Это верно, — согласился Прохор Петрович и тут же заметил про себя: «Врет!» — А найдут они дорогу?

— Найдут! — Сазонов внутренне весь насторожился: не поинтересуется ли саам задержанными новоселами. — Дорога за горой прямая. По ручью.

— Должны найти, — продолжал прощупывать собеседника Прохор Петрович. — Должно быть, и милиционеры с ними пошли?

— Нет. Милиционеры из соседнего района. Встречал я их тут как-то… Границы-то районов не меченые.

— Это верно, — снова согласился Прохор Петрович. — Какие в тундре границы!

Теперь он знал все, что хотел. Как ни уверенно держался Сазонов, от наблюдательного глаза Прохора Петровича не укрылась некоторая нарочитость его поведения, сказавшаяся даже в том безразличии, с каким поздоровался милиционер с человеком, встреченным в глухой тундре. Задержался взгляд саама и на догорающем костре, окруженном толстым слоем золы. Возле такого костра наверняка ночевало несколько человек. Одному и дров-то столько не наломать!