Не тот Хагрид - Алексей Савчук

полного курса для старших классов, включая несколько альтернативных учебников по основным предметам от разных издательств. Не желаете ли чаю или, быть может, сэндвичи?

Мы с отцом переглянулись.

— Только чай, спасибо, — ответил я.

Ассистент кивнул и вскоре вернулся с подносом. На нем стояли два тонких стеклянных стакана в изящных серебряных подстаканниках, сахарница с кусочками рафинада и специальными щипчиками, и маленький фарфоровый сливочник. Мы молча выпили горячий, крепкий чай, и эта короткая передышка, кажется, была нужна нам обоим.

Я сделал несколько глотков, чувствуя, как тепло разливается по телу, немного снимая напряжение. Я окинул взглядом кабинет — тёмные дубовые панели на стенах, высокие стеллажи, уходящие под потолок, запах старой бумаги и кожаных переплётов. Здесь было тихо и торжественно, как в храме. Идеальное место для того, что я задумал.

Я видел, что отец колеблется. Его глаза бегали по открытым текстам, по корешкам других книг, по моему лицу, по тележке с новыми учебниками. Он уже не был уверен, что имеет дело с ребёнком. Мой рассказ о Косой аллее, о Гринготтсе, об истории магазинов был убедительным, но всё ещё оставлял место для сомнений. Это можно было списать на хорошую память, на прочитанные где-то книги. На выдумки, в конце концов. Но то, что я собирался показать ему сейчас, уже не поддавалось таким объяснениям.

Я должен был доказать, что мои знания — не обрывки информации, а целостная система. Что я понимаю не только "что", но и "как" и "почему". Что в моей голове — не просто набор фактов, а другая цивилизация, с другой наукой, другой логикой.

Хотя затея и была рискованной — можно было запутаться в деталях, не суметь объяснить сложные концепции простыми словами, — но другого выхода не оставалось. Предстояло показать Роберту всё, на что способен. Окончательно разрушить его иллюзии о "болезни" или "пророческом даре" и заставить его увидеть реальность. Увидеть меня настоящего.

Чай закончился и передышка тоже. Я поставил стакан на поднос и посмотрел на отца, готовый к решающему раунду.

Отец, уже полностью вошедший в роль экзаменатора, взял в руки учебник по алгебре. Он полистал его, и я видел, как его азарт сменяется легкой растерянностью.

Многие новые учебники заметно отличались от предыдущих: они были толще, тяжелее, с более мелким шрифтом и плотно забитыми формулами страницами. Это был уже серьезный материал.

Отец взглянул на гору книг и тяжело вздохнул. Он понимал, что за несколько часов охватить весь этот материал физически невозможно. Но азарт исследователя все еще горел в его глазах. Он хотел нащупать границы моих знаний, понять, где же кончается эта моя удивительная эрудиция.

— Ладно, — сказал он, беря в руки самый толстый том по алгебре. — Будем действовать выборочно. Посмотрим, что ты знаешь из… этого.

Он открыл книгу наугад и ткнул пальцем в заголовок.

— Квадратные уравнения. Что это такое?

— Это уравнения, где неизвестное возведено в квадрат, — ответил я, беря карандаш. — Например, x² + 5x + 6 = 0. Для их решения есть специальная формула через дискриминант.

Я быстро записал на бумаге стандартную формулу корней квадратного уравнения и решил предложенный пример.

— D = b² — 4ac… D = 25 — 24 = 1… x₁ = -2, x₂ = -3, — я отложил карандаш. — Можно проверить, подставив обратно в уравнение.

Отец молча сверил мои выкладки с учебником. Все сходилось.

— Системы уравнений, — прочитал он следующую тему.

Я показал ему, как решать систему двух уравнений с двумя неизвестными методом подстановки и методом сложения. Отец слушал вполуха, все больше погружаясь в некое оцепенение.

Следующим был учебник тригонометрии. Отец открыл его и нахмурился, глядя на странные обозначения.

— Синус, косинус, тангенс… Что за абракадабра?

— Это просто отношения сторон в прямоугольном треугольнике, — объяснил я, рисуя схему. — Синус угла — это отношение противолежащего катета к гипотенузе. Косинус — прилежащего катета к гипотенузе. Тангенс — противолежащего к прилежащему. Это нужно, чтобы вычислять углы и расстояния, которые нельзя измерить напрямую. Например, высоту горы или расстояние до корабля в море.

— Для чего это используется? — спросил он устало.

— Навигация, строительство, артиллерия. Любые вычисления, связанные с треугольниками. А треугольники — везде. Разве вы не использовали ничего из этого в астрономии или в нумерологии?

Вопрос так и остался без ответа. Он полистал книгу, наткнулся на таблицы синусов и косинусов, на тригонометрические тождества. Все это было для него китайской грамотой, но он видел систему, порядок, железную логику.

Затем снова была физика. Отец открыл учебник на разделе "Электричество".

— Вот это объясни, — сказал он. — Электричество. Что это такое?

— Это направленное движение заряженных частиц, — начал я. — Все вещества состоят из атомов, а атомы — из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов. Есть два вида заряда — плюс и минус. Одноименные заряды отталкиваются, разноименные притягиваются. Сила их взаимодействия описывается законом Кулона…

Я набросал схему простой электрической цепи, объяснил, что такое ток, напряжение, сопротивление. Рассказал о законе Ома.

— Маглы научились этим управлять, — продолжил я. — Они заставляют электричество течь по проводам, светиться в лампочках, вращать моторы. Это основа всей их техники. Ты и сам все это много раз наблюдал при посещении всех наших соседних поселений. Видимо не обращал внимания и не задавался вопросом о принципах работы?

Отец долго смотрел на мои схемы. Для него, привыкшего к тому, что свет появляется взмахом палочки, идея "приручения" какой-то невидимой силы казалась одновременно примитивной и гениальной.

Биология была следующей. Отец устало перелистал страницы.

— Эволюция. Анатомия человека, — процитировал он заголовки.

— Эволюция — это теория о том, что все живые организмы изменяются со временем, приспосабливаясь к окружающей среде, — сказал я. — Выживают и размножаются те, кто лучше приспособлен. Постепенно, за миллионы лет, одни виды превращаются в другие. Человек произошел от обезьяны, обезьяна — от более примитивных млекопитающих, и так далее, до самых простых организмов.

— Любопытно, — пробормотал он. — А что насчет анатомии?

— А анатомия — это просто описание того, как мы устроены. Вот сердце, — я постучал себя по груди. — Это просто мышечный насос из четырех камер, который качает кровь по сосудам. Легкие — это губки, которые насыщают кровь кислородом. Мозг — это… ну, это сложно. Сеть из миллиардов нервных клеток, которые обмениваются сигналами.

Отец кивнул, но я видел, что его внимание рассеивается. Он устал. Информации было слишком много.

— А ведь это мы еще не трогали органическую химию или экономику — заметил я. — Они тоже входит в программу старших классов. Не разобрали другие продолжения курсов естественных наук. Еще я