Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– Несут. – Полковник привстал, глядя из-под ладони на тропу, ведущую к ДОТу. Впрочем, я уже давненько учуял двух живых, появившихся относительно неподалеку.

Когда вспотевшие солдаты дотащили тачку до нас, выяснилось, что домкраты весьма немаленькие и увесистые. И потому в ДОТ пришлось лезть одному из солдат-иномирян и принимать на пару с Ильшатом тяжеленные железяки.

С жутким скрежетом броняха стронулась с места и наконец-то открылась. Довернули ее уже простым ломиком.

– Ну, Вась, добро пожаловать в пещеру Аладдина. Тут чего только нет. Я пошарил, пока домкраты доставляли, – тут пара сотен автоматических и полуавтоматических винтовок, примерно триста пистолетов-пулеметов под тэтэшный и люгеровский патрон и целых двадцать «томми-ганов»! Плюс пулеметы, патроны, сбруя и так далее. Короче, до фига всего. – Ильшат хозяйским жестом обвел внушительное помещение ДОТа, заваленное и заставленное разнообразным стреляющим железом, две трети из которого отныне принадлежало мне. Ну, минус десяток стволов, которые я обещал полковнику и его солдатам.

– Ну вот, а мне старье в оружейном втюхивали. – Я поднял со стеллажа французский пулемет. Ручник «Шательро», отличная машинка. Насколько я знаю, наши заказывали их во Франции под наш патрон как бы для Китая. И «брены» тоже, и тоже под нашу «шестерку». И тут таких красавцев два десятка. Так что пару пулеметов я себе заберу, остальное продам. Нет, заберу четыре, у меня братишка растет. Пусть будут, мальчишки растут мгновенно.

М-да, а вот грязюки тут накопилось изрядно. Ладно хоть большинство стволов в заводских ящиках и пушсале. Амбразуры, хоть и были прикрыты бронестворками, но и в них за эти столетия чего только не налетело. Хотя, по уверениям призраков, именно тут было нечто вроде хронокапсулы и внутри прошло не больше тридцати лет.

– Ну как? Ты же свою мыльницу прихватил? Давай фоткай! – Ильшат довольно поставил ногу на оружейный ящик, одной рукой облокотился на «брен» с примкнутым магазином, а другой упер себе в бок тяжелый «томми-ган» с барабанным магазином.

– Да красавчик, чего уж там. – Я пару раз блеснул вспышкой хоть и антикварного, но совершенно исправного электронного «Кодака». – Потом сброшу тебе на флешку.

После чего тоже принялся шарить в открытых Ильшатом ящиках и открывать еще не распечатанные.

Ну да, ППД, «Солотурны», которые «Штайеры», «симоновки» и «токаревки». Много чего, и все в отличном состоянии.

– Что посоветуешь нам, бортстрелок? – Полковник здесь же найденной ветошью оттирал сало с АВС-38. – Точно эти винтовки надежны? В нашем мире их по итогам войны не очень хвалили.

– Сложная она, множество мелких деталей, очень дорога в производстве. Но для гражданского, именно для гражданского стрелка, вполне пойдет. – При этих моих словах полковник поморщился. – Но вы учтите, полковник, эту винтовку у вас в любой лавке за пределами этого острова сменяют на пяток новеньких армейских автоматов образца пятидесятого года. А потому мой совет – берите по одному образцу всего, а потом решите, что вам стоит продать, чтобы купить современное оружие. Хотя вашим солдатам не стоит продавать ручные пулеметы. Лоси они здоровые, тяжести таскать явно приучены, да и пластика что у вас, что у ваших бойцов явно не простая пехотная. А «брены» – вещь замечательная. «Шательро» – не хуже. Магазины, кстати, еще с тридцать шестого года в СССР, а потом в РФ и Северном Союзе обязательны к унификации, так что и к этим пулеметам, и к винтовкам Токарева и Симонова в любой оружейной лавке все, что надо, купите.

– А почему нет пулеметов ДП-26? – задал вопрос один из солдат. – Ну таких, с круглым дисковым магазином сверху.

– У нас ДП-30. А нет, потому что это склад НКВД. Они по законам того времени не могли покупать пулеметы производства СССР, вот Берия и обходил этот запрет такими путями. – Рассказывая, я делил с Ильшатом «томми-ганы», отложив перед этим сразу три штуки для иномирцев. Хотя это они были иномирцами, сейчас они станут нашими, постепенно и полегоньку. Вроде как полковнику предложили идти в армию, да и солдатам тоже. Куда – не говорят.

Вообще, полкан из легированной стали откован. У него там жена, дети и родители остались, первые дни ходил мрачный как туча, но всегда корректный, вежливый, слова плохого от него не дождешься. Не то что наш полковник, из моей части.

Тот, когда я срочником на старом Т-55 несколько сосен свалил, такой ликбез мне устроил! Из тех слов, которые можно произнести в обществе, – только «педали», «рычаги» и «дятел». А монолог полковника длился сорок три минуты двадцать семь секунд. Это мой кореш секундомером засек.

Мы несколько часов вытаскивали из ДОТа оружие и боеприпасы. Всего девяносто «токаревых», к сожалению, снайперских образцов не было. А вот к «симоновкам» в ЗИПах полсотни оптических прицелов нашлось, к вящей радости Ильшата. Он тот еще крохобор. Симонов молодец, на каждой винтовке предусмотрен монтаж оптики. За тридцать условных лет ничего с прицелами не сталось, еще послужат. Тем более что АВС славятся именно точностью боя до полукилометра.

Но, как всегда, имелась в происходящем и ложка дегтя. Ибо единственный из пистолетов, который нашелся среди всего этого добра, браунинг образца 1903 года в кожаной кобуре-прикладе, я ему так и не отдал.

Самого жаба задавила, уж очень ладная машинка. Правда, патронов к нему ни одного не нашел, видимо, потому пистоль и остался лежать среди излишков оружия. Как мне рассказали призраки, энкавэдэшники щедро поделились с пехотинцами своим стреляющим добром, но по три-четыре ствола в бой на себе не потащишь.

В общем, пришлось договариваться с завхозом еще и насчет грузовика. И только нагрузив его оружием, патронами и снаряжением, отправили к НИИ. Добротные кожаные подсумки и ремни тоже оставлять гнить как-то жалко. Даже три древние рации и десяток полевых телефонов забрали. А что, есть знающие люди, проверят, если живые аппараты – купят.

Полковник, Ильшат и солдаты поехали на грузовике, а я остался. Мне еще одно дело надо было закончить.

15 августа 2241 года, воскресенье

Остров Соловецкий

Василий Ромашкин

– Так, товарищи красноармейцы и командиры. Я тут посоветовался с юристом в НИИ, он мне объяснил, что, поскольку Российская Федерация является преемницей СССР, а Северный Союз преемником РФ, то ваш переход на службу в МО Северного Союза не является нарушением присяги. – Я вытащил из кармана составленный при помощи юриста договор. В таких случаях лучше воспользоваться помощью квалифицированного специалиста, что я и сделал, чрезвычайно заинтриговав пожилого лысого дядьку, жутко скучающего в своем кабинете. Тот в течение двух часов копался в справочниках, законах, рылся в сети и в результате выдал на-гора этот самый документ. – Итак, читайте.

И, развернув склейку из восьми бумажных листов, я положил ее на пустой оружейный ящик.

Если вкратце, то в договоре были четко сформулированы права и обязанности призраков и мои как «якоря». Я должен был доставить их к официальному представителю нашего МО. Правда, временных пределов не было установлено, мне еще не хватало специально искать чиновников от армии. Я так думаю, вполне достаточно будет нашего военного коменданта Ростова-на-Синей, напишу ему рапорт, тот доложит, куда надо. Ветераны тем временем будут иметь относительную свободу перемещения в радиусе пятнадцати километров от «якоря», то есть от меня. Учитывая специфику моей работы, желание ветеранов посмотреть современный мир исполнится. А потом, когда придет ответ из МО, посмотрим, что и как. Да и кто его знает, может, и захотят упокоения призраки, побродив по миру.

– Согласны. – Политрук вытащил из планшета остро отточенный красный карандаш и расписался под договором. После чего передал карандаш старшему сержанту.

А я в очередной раз присвистнул про себя. Это просто невероятно, как полтергейсты владеют полями и материей, это же высочайший уровень мастерства!

– Держи, – протянул мне карандаш красноармеец, и я, усмехнувшись, попытался его взять.

К моему удивлению, карандаш, полупрозрачный и с трудом видимый, остался в моей руке и ощущался как холодный кусочек дерева. Ну, зимой замерзшую палочку приходилось в руках держать? Примерно так.

– Интересненько. – Я покрутил ни грамма не затупившуюся писчую принадлежность и уверенно расписался под своей фамилией.

Коротко вспыхнув красным, на договоре четко проявились все росписи.

– Надо же! – Я усмехнулся, глядя на ярко-красные карандашные росчерки, они настолько глубоко впитались в бумагу, что фактически стали ее частью. Хотя… фиг его знает, что на самом деле произошло с бумагой. – Ну что же, товарищи. Сейчас вы можете считать, что находитесь в заслуженном отпуске. Но уговор – сильно не шалить. И это в ваших же интересах. Вы хоть и сильны, но пара-тройка некромантов с каждым из вас справится. Не стоит перебарщивать в шутках. Договор вы, может быть, и не нарушите, но вам от этого точно легче не станет.